На чем основан предвыборный оптимизм Лукашенко

Сторонний наблюдатель, внимательно изучавший белорусские «незалежныя медыi» на протяжении последнего месяца, наверняка придет к выводу: существующий в РБ режим доживает последние дни, рейтинг действующего президента - 3% или около того, жесткий силовой сценарий подавления поствыборных волнений окажется бессилен перед взметнувшейся волной народного гнева, которая вот-вот мягко и мирно нахлынет, окатит, омоет... Критически настроенная к власти часть электората саму себя убеждает, что режим завтра падет. Сам собой, разумеется.

Человек, на которого направлены все эти волны и струи протеста, между тем не теряет самообладания и непрерывно делает жесткие и даже жесточайшие заявления, еще и еще раз убеждающие его оппонентов в собственной правоте. Да, мы знаем, что у Александра Лукашенко характер такой, этого не отнять и не унять. Но дело не только в характере. Проанализируем некоторые аспекты избирательной кампании, способные вселить оптимизм в Александра Григорьевича.

МАЙДАН ВДРАБАДАН

У Лукашенко есть сценарий, представляющийся политикам его поколения идеальным. «Мы абсолютно знаем цели, которые преследуют тут отдельные ветродуи. Эти цели нам ясны: устроить нам майданчик в преддверии президентских выборов или в день президентских выборов», - сообщил президент председателю КГБ Валерию Вакульчику 1 июня во Дворце независимости. Уже 10 июня, собрав на совещание главу АП Игоря Сергеенко, председателя ЦИК Лидию Ермошину, спикера СР НС Наталью Кочанову и верного управделами Виктора Шеймана, глава государства проникновенно заметил: «Я все вижу. Главное, вы не переживайте. В нужное время, в нужном месте мы приведем всех в чувство. Переворота в стране не будет. Майдана - тем более».

Майдан - жупел, пугало ушедшей эпохи. Да, на внутрибелорусском политическом рынке Майдан во многом девальвирован и мало кого пугает. Зато это универсальный товар: России, например, майдан можно «продать» как прозападный и антироссийский, Европе - как пророссийский и антиевропейский (на самом деле проамериканский, но удобнее все списывать на Москву) и т.п. Недаром избирательную кампанию Светланы и Сергея Тихановских первым делом попытались сбыть через «КоммерсантЪ» (российский рынок) и Deutsche Welle (рынок ЕС). Внутренний рынок РБ, как известно, держится на импорте. А вот майдан на экспорт - самое то: даже если не поверят, сделают вид, что поверили.

Внутриполитическое поле власть действительно контролирует по самое не могу. Да, контроль этот нередко грубый, топорный, порой ведущий к противоположным результатам. Да, Майдан как политтехнология - безнадежное прошлое: ни приход к власти Никола Пашиняна в Армении, ни избрание украинским президентом Владимира Зеленского майданами не являются. И все-таки задумайтесь: альтернативные кандидаты топят за мирные перемены, клянутся Зеленским и Пашиняном, а фаворит предвыборной гонки рассказывает о Майдане, Андижане и, прости Господи, гражданской войне в Таджикистане начала 1990-х гг.

ПОСТКАРАНТИННЫЙ СИНДРОМ

Если не Лукашенко, то силовые ведомства наверняка учитывают пандемийный фактор: за эпидемией чумы/холеры в истории всегда следовал чумной/холерный бунт. Обусловлено это было как экономическими последствиями (эпидемии провоцировали голод), так и чисто психологически: длительное время человек беспокоится за свою жизнь и жизни близких, нервничает, соблюдает кучу изнурительных санитарных ограничений и т.п. Когда эпидемия слегка отступает и ограничения если не отменяются, то ослабляются, общество естественным образом выплескивает накопившиеся запасы недовольства и агрессии. Очевидно, что выплеск негатива в отношении власти был неизбежен и в случае введения в РБ карантина, как в большинстве стран, и при текущем бескарантинном сценарии.

В целом охватившая мир волна постпандемических беспорядков крайне разнообразна: за пределами РБ изначально протесты касались карантинного ограничения гражданских прав и свобод, затем - сроков и условий снятия ограничений с последующим запуском экономики, а теперь и вовсе переключились на расовую и политическую проблематику с явным прицелом на срыв победы Дональда Трампа на президентских выборах в США. Конечно, такой фон крайне благоприятен для жесткого сценария завершения белорусской предвыборной кампании: если в охваченные погромами американские города будет вводиться нацгвардия или волнения перерастут в общенациональное гражданское противостояние, куцая, по-белорусски блеклая и малолюдная телекартинка из Минска просто потеряется на фоне международных новостей или вообще окажется забракована из-за недостаточной концентрации темнокожих манифестантов в кадре.

Есть ощущение, что власть сознательно выстраивает кампанию так, чтобы засидевшийся в самоизоляции и грозно пыхтящий в многоразовую маску электорат слегка расслабился. Для начала - карнавал демократии с 55 кандидатами-в-кандидаты-в-кандидаты, с очередями подписантов, шумные задержания и не стихающий шорох тапочной ЭВА-резины по асфальту. Людям нужно дать волю недовольству, выплеснуть протестную агрессию, пошутить в интернете про фаворита с 3% и т.п. Затем, по мере того как количество соискателей высшей вакансии сокращается сперва до 14-15, потом до четырех-пяти, начинаются последовательное закручивание гаек, летняя жара, отпуска, бесконечные белорусские сиесты в родной деревне после бани и самогона и т.п. Видимо, предполагается, что электорат, сбросив протестный пар в мае-июне, к концу первой декады августа будет настроен менее воинственно.

Полистайте, кстати, репортажи зарубежных СМИ: вместо несмолкаемого шороха тапок и громового смеха над шутками о 3% там даже нелояльные Лукашенко граждане артикулируют преимущественно усталость и разочарование. Сбор подписей прошел под лозунгом «Кто угодно, только не он». Но такая формулировка означает, что, в общем-то, все равно, кто. И она не мотивирует, а демотивирует: никто не гарантирует, что подписавшиеся за альтернативных кандидатов не только проголосуют за них, но и вообще придут на выборы.