Гребенщиков: «Достаточно много людей выбирают молчание и таким образом подписывают себе нары в бараке»
Российский музыкант, признанный в РФ иноагентом, — о войне и музыкантах, которые ее поддержали. И почему запрещают книги.
![]()
— Мне кажется, что я выбрал для жизни правильное место. У меня остались самые прекрасные воспоминания о России, но ни на секунду не было сомнений в том, правильно ли я поступил, — сказал Борис Гребенщиков на Медузе. — По-другому поступить было невозможно.
Когда говорят, что, может быть, лучше было помолчать, я считаю, что достаточно много людей, огромное количество, выбирают лучше помолчать и таким образом сразу подписывают себе нары в бараке.
А мне это совсем не нравится. Я не хочу жить в бараке, не хочу быть заперт нигде. Считаю, что у каждого человека есть право жить, где он хочет и как он хочет. В бараке мне жить неинтересно.
Суть в том, что по своей природе никакой власти не хочется, чтобы под нее подкапывались. И в Советском Союзе, и в России любое оскорбление народа уже воспринимается властью как угроза. Что мне кажется нелепым.
А когда приходят и арестовывают крупнейшего издателя страны, это говорит об одном — власти не нужны книги и грамотность народа не нужна.
А ситуация с запрещенными музыкантами мне вообще кажется немножко смешной, потому что само понятие «запрещенные музыканты» уже как-то против шерсти. У кого есть право запрещать музыку? Опомнитесь! Ну так же нельзя.
Музыкант критически высказывается и о коллегах, поддержавших войну.
— К песням вроде «матушка-земля — белая березонка, для одних святая русь, для других — занозонька», боюсь, если прислушаться внимательнее, можно услышать, что здесь две противоположных вселенных.
Потому что если кому-то нравится, что место, где я живу и которое считаю своим, должно быть «занозонькой», это, простите, не человеческое отношение, это отношение бесовское.
Но, мне кажется, очень большая часть людей, которые сейчас выступают за все вот это, делают это просто потому, что так проще и выгоднее, и денег больше.
Покажите мне человека, который радуется смерти чужого ребенка и дайте посмотреть ему в глаза. Я уверен, что в этих глазах увижу сумасшествие. Ведь человек не может радоваться смерти других людей.
— Мне кажется, что я выбрал для жизни правильное место. У меня остались самые прекрасные воспоминания о России, но ни на секунду не было сомнений в том, правильно ли я поступил, — сказал Борис Гребенщиков на Медузе. — По-другому поступить было невозможно.
Когда говорят, что, может быть, лучше было помолчать, я считаю, что достаточно много людей, огромное количество, выбирают лучше помолчать и таким образом сразу подписывают себе нары в бараке.
А мне это совсем не нравится. Я не хочу жить в бараке, не хочу быть заперт нигде. Считаю, что у каждого человека есть право жить, где он хочет и как он хочет. В бараке мне жить неинтересно.
Сказать, что мне не очень интересна тема войны и политика вообще, и делать вид, что этого нет? Такой опции — ничего не говорить — для меня тоже же существует. Тогда ты сам себя сразу приписываешь к койке: вот твои нары, сиди, молчи и не рыпайся. Спасибо, от этого я отказываюсь.
Суть в том, что по своей природе никакой власти не хочется, чтобы под нее подкапывались. И в Советском Союзе, и в России любое оскорбление народа уже воспринимается властью как угроза. Что мне кажется нелепым.
А когда приходят и арестовывают крупнейшего издателя страны, это говорит об одном — власти не нужны книги и грамотность народа не нужна.
Народ, который читает книги, опасен. Лучше, чтобы книг не было.
А ситуация с запрещенными музыкантами мне вообще кажется немножко смешной, потому что само понятие «запрещенные музыканты» уже как-то против шерсти. У кого есть право запрещать музыку? Опомнитесь! Ну так же нельзя.
Музыкант критически высказывается и о коллегах, поддержавших войну.
— К песням вроде «матушка-земля — белая березонка, для одних святая русь, для других — занозонька», боюсь, если прислушаться внимательнее, можно услышать, что здесь две противоположных вселенных.
Потому что если кому-то нравится, что место, где я живу и которое считаю своим, должно быть «занозонькой», это, простите, не человеческое отношение, это отношение бесовское.
Я считаю, что каждый человек имеет полное право выбирать точку зрения, идеологию, отношение к миру. И этой свободы у него никто не вправе отнимать.
Но, мне кажется, очень большая часть людей, которые сейчас выступают за все вот это, делают это просто потому, что так проще и выгоднее, и денег больше.
Покажите мне человека, который радуется смерти чужого ребенка и дайте посмотреть ему в глаза. Я уверен, что в этих глазах увижу сумасшествие. Ведь человек не может радоваться смерти других людей.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
