«Я засыпала в шапке и думала: «Твари, вы все-таки меня сломали»
Харьковская журналистка — о самой жуткой ночи, когда выбор: или быстрая смерть от ракеты или медленная от переохлаждения.
![]()
— Хочется начать с яркой, очень эмоциональной матерной тирады. Такой, что даже последний алкоголик дядя Вася, который держит в страхе соседнюю общагу, покраснел бы от смущения, — пишет Анна Гин. — Но я интеллигентная девочка, поэтому просто вдохну и выдохну. Три раза.
Эта ночь (речь о ночи на 3 февраля — прим.), безусловно, войдет в историю Харькова как одна из самых жутких за последние четыре года. А этот город видел много ужасного.
Лично я сбилась со счета. Мы с собакой и попугаем прятались в ванной. Ну как «прятались» – сидели подальше от стекол. Хотя какое это имеет значение в момент, когда постоянно сыплются сообщения «Все в укрытие, ракета на город!». Ты просто не можешь отделаться от мысли, что эта ракета сейчас влетит прямо в твое окно. А там без разницы в каком месте квартиры находиться.
Такие массированные российские обстрелы бывали и раньше. Но в этот раз все умножалось на температуру за окном. Минус двадцать два ночью. И ты не знаешь, за что молиться — за «дожить бы до утра» или чтобы оголтелые не попали в последнюю уцелевшую теплостанцию.
На втором часу этого ада ожидаемо вырубило электричество. Попали, твари. В нашем доме мгновенно пропало и тепло. Батареи стали ледяными за считаные минуты.
Мэр Харькова тут же, ночью, в телеграм-канале написал обращение к жителям, которое по настроению больше походило на прощальное письмо.
Я переведу фрагмент.
Вот и все, подумала я. Или быстрая смерть от ракеты или медленная от переохлаждения. Заебись выбор. Простите, дядя Вася во мне все же прорывается.
Тут еще, наверное, надо оговориться о моем физическом состоянии, хотя я не хотела рассказывать. Но история, похоже, может быть поучительной. Еще в прошлую среду я застряла в лифте, что теперь вообще не новость – неожиданно вырубило свет. В лифте, по современным меркам, я просидела недолго – уже через 30 минут меня вытащил механик (если читаешь меня, дорогой Андрей, знай – ты супергерой).
Но в лифте было очень холодно, и я успела перемерзнуть. К вечеру болело ухо, к ночи полголовы. В пятницу я уже была в челюстно-лицевой. Флюс, киста, щипцы, кровь, боль.
Это если коротко. В общем сегодня ночью, во время обстрела, я сидела в ванной с распухшим лицом и стаканчиком нимесила в руках. Собака скулит, ракеты летят, света нет, тепла больше не будет.
И в этом всем ах..е, что я сделала? Правильно, пошла спать. Надела куртку, шапку, укрыла двумя одеялами добермана и выключила нафиг звук в телефоне.
Знаете, вспомнила сцену из Титаника, которая меня в этом фильме зацепила больше всего. И это не Дикаприо с Уинслет на носу корабля. Это эпизод с женщиной, которая во время дикой суеты озверевших от ужаса пассажиров, тихо пела колыбельную, укладывая детей в каюте тонущего судна.
Простите, что я так много говорю, это, видимо, нервное. Но я продолжу.
Потом думаю, стоп, куда умирать, мне утром нужно снять ролик для британцев. Завтра в Лондоне ВВС делает премьерный показ документалки о Харькове. И режиссер Альбина очень просила меня записать короткое обращение к зрителям. Кстати, там sold out – все билеты проданы.
Лежу и думаю, вот что я им скажу? Из-под одеяла, с флюсом на пол-лица и шапкой на башке.
Так и уснула.
Просыпаюсь через три часа от того, что мне жарко. Спросонья решила, что я в аду – котёл, огонь, черти. Оказалось, дали свет. И отопление!
С искренним ликованием «*б-твою-мать!!» (тут снова – дядя Вася, но уже в положительной коннотации) я растолкала Гектора, и мы пошли гулять.
Британцам я сняла невероятно красивый, заснеженный харьковский парк. Сказала, что настоящие боги не на олимпе, а тут, рядом. Это украинские рабочие, техники, энергетики, которые ночью, в двадцатиградусный мороз, ремонтировали разбитые орками системы, чтобы вернуть тепло в дома.
Сказала, что безумный кремлевский маньяк хочет убивать. И что никакая дипломатия не способна договориться с серийным убийцей. Что нам нужны Томагавки, а им – реальные санкции. Схема такая.
Р.S. Я знаю, что сейчас многие семьи в Харькове, Киеве, Днепре все еще остаются без тепла. Я искренне верю, что у коммунальщиков получится его вернуть. Мы должны выстоять. И выстоим.
Р.Р.S. Сирена снова орет. На область летят русские беспилотники.
Анна Гин. Фото со страницы из Фейсбука
— Хочется начать с яркой, очень эмоциональной матерной тирады. Такой, что даже последний алкоголик дядя Вася, который держит в страхе соседнюю общагу, покраснел бы от смущения, — пишет Анна Гин. — Но я интеллигентная девочка, поэтому просто вдохну и выдохну. Три раза.
Эта ночь (речь о ночи на 3 февраля — прим.), безусловно, войдет в историю Харькова как одна из самых жутких за последние четыре года. А этот город видел много ужасного.
Больше трех часов мы сидели в тамбурах, ванных комнатах, подвалах и молились. Летело все — баллистические ракеты, авиабомбы, ударные беспилотники всех модификаций. Взрывы гремели, кажется, во всех районах города и области. Один за одним.
Лично я сбилась со счета. Мы с собакой и попугаем прятались в ванной. Ну как «прятались» – сидели подальше от стекол. Хотя какое это имеет значение в момент, когда постоянно сыплются сообщения «Все в укрытие, ракета на город!». Ты просто не можешь отделаться от мысли, что эта ракета сейчас влетит прямо в твое окно. А там без разницы в каком месте квартиры находиться.
Такие массированные российские обстрелы бывали и раньше. Но в этот раз все умножалось на температуру за окном. Минус двадцать два ночью. И ты не знаешь, за что молиться — за «дожить бы до утра» или чтобы оголтелые не попали в последнюю уцелевшую теплостанцию.
На втором часу этого ада ожидаемо вырубило электричество. Попали, твари. В нашем доме мгновенно пропало и тепло. Батареи стали ледяными за считаные минуты.
Мэр Харькова тут же, ночью, в телеграм-канале написал обращение к жителям, которое по настроению больше походило на прощальное письмо.
Я переведу фрагмент.
«Обстрел Харькова продолжается уже три часа. Бьют целенаправленно по энергетической инфраструктуре. Цель очевидна – оставить город без тепла в сильный мороз. Нам придется принимать тяжелые решения. Чтобы не замерзли тепловые сети мы будем вынуждены слить воду из систем для 820 домов».
Вот и все, подумала я. Или быстрая смерть от ракеты или медленная от переохлаждения. Заебись выбор. Простите, дядя Вася во мне все же прорывается.
Тут еще, наверное, надо оговориться о моем физическом состоянии, хотя я не хотела рассказывать. Но история, похоже, может быть поучительной. Еще в прошлую среду я застряла в лифте, что теперь вообще не новость – неожиданно вырубило свет. В лифте, по современным меркам, я просидела недолго – уже через 30 минут меня вытащил механик (если читаешь меня, дорогой Андрей, знай – ты супергерой).
Но в лифте было очень холодно, и я успела перемерзнуть. К вечеру болело ухо, к ночи полголовы. В пятницу я уже была в челюстно-лицевой. Флюс, киста, щипцы, кровь, боль.
Это если коротко. В общем сегодня ночью, во время обстрела, я сидела в ванной с распухшим лицом и стаканчиком нимесила в руках. Собака скулит, ракеты летят, света нет, тепла больше не будет.
И в этом всем ах..е, что я сделала? Правильно, пошла спать. Надела куртку, шапку, укрыла двумя одеялами добермана и выключила нафиг звук в телефоне.
Знаете, вспомнила сцену из Титаника, которая меня в этом фильме зацепила больше всего. И это не Дикаприо с Уинслет на носу корабля. Это эпизод с женщиной, которая во время дикой суеты озверевших от ужаса пассажиров, тихо пела колыбельную, укладывая детей в каюте тонущего судна.
Простите, что я так много говорю, это, видимо, нервное. Но я продолжу.
Я засыпала в шапке и думала: «Твари, вы все-таки меня сломали».
Потом думаю, стоп, куда умирать, мне утром нужно снять ролик для британцев. Завтра в Лондоне ВВС делает премьерный показ документалки о Харькове. И режиссер Альбина очень просила меня записать короткое обращение к зрителям. Кстати, там sold out – все билеты проданы.
Лежу и думаю, вот что я им скажу? Из-под одеяла, с флюсом на пол-лица и шапкой на башке.
Так и уснула.
Просыпаюсь через три часа от того, что мне жарко. Спросонья решила, что я в аду – котёл, огонь, черти. Оказалось, дали свет. И отопление!
С искренним ликованием «*б-твою-мать!!» (тут снова – дядя Вася, но уже в положительной коннотации) я растолкала Гектора, и мы пошли гулять.
Британцам я сняла невероятно красивый, заснеженный харьковский парк. Сказала, что настоящие боги не на олимпе, а тут, рядом. Это украинские рабочие, техники, энергетики, которые ночью, в двадцатиградусный мороз, ремонтировали разбитые орками системы, чтобы вернуть тепло в дома.
Сказала, что лучшие люди на земле — это защитники ВСУ.
Сказала, что безумный кремлевский маньяк хочет убивать. И что никакая дипломатия не способна договориться с серийным убийцей. Что нам нужны Томагавки, а им – реальные санкции. Схема такая.
Р.S. Я знаю, что сейчас многие семьи в Харькове, Киеве, Днепре все еще остаются без тепла. Я искренне верю, что у коммунальщиков получится его вернуть. Мы должны выстоять. И выстоим.
Р.Р.S. Сирена снова орет. На область летят русские беспилотники.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
