Екатерина Шульман: О последствиях “Кремлевского доклада“

Говорить о том, какие последствия будут с американской стороны, я не могу, потому что это не моя область. Мне интересней, какая будет реакция с нашей стороны. Потому что, как мы понимаем, бомбежка Воронежа – это наш традиционный ответ на то, что в мире происходит. Какие мы тут можем ожидать бомбежки Воронежа?

Если вы, дорогие товарищи, каждый раз после этого начинаете руководствоваться детсадовской логикой «вот разозлили воспитательницу – теперь она нас в туалет не выпустит», то не волнуйтесь, каких-то закрытий границ, чего-нибудь радикального, отключения интернета – ничего не будет.

Что будет? Что можно предполагать. Вообще, хорошее правило состоит в том, что существует некая обратная пропорциональность между накалом риторики – особенно на уровне, скажем, Совета Федерации или Государственной думы или каких-то таких публичных политических фигур — и реальными действиями. То есть чем больше будет крику, смешных твитов, новостей типа кто-то высмеял, кто-то жестко ответил, тем меньше будет необходимость реальных действий, что тоже хорошо.

Поэтому то, что Совет Федераций у нас собирает какую-то очередную комиссию для того, чтобы определить, в чем состоит вмешательство во внутренние дела, что именно нарушает суверенитет, и тоже нарисовать какой-нибудь интересный список — это скорее хорошо, чем плохо.

За чем бы я понаблюдала? Я бы понаблюдала за судьбой проекта федерального закона о СМИ — иностранных агентах, который был принят в первом чтении 12 января. Мы с вами о нем говорили, и мы говорили об этом проекте еще в конце прошлого года. Он прошел первое чтение. Там же есть известное положение о том, что иностранным агентом может быть признано также физическое лицо. То, как там это написано, в высшей степени невнятно. Вся эта законотворческая линия продолжает отличаться мутностью и, как это деликатно называется на думском языке, рамочностью. Но я бы поглядела.

Вот опять же в рамках бомбежки Воронежа можно попробовать на пути ко второму чтению чего-нибудь там приукрасить, какую-нибудь там санкцию сунуть, не санкцию в смысле международном, а санкцию в смысле уголовно-правовом, то есть какое-нибудь наказание за несоблюдение. А, в принципе, у них срок внесения поправок уже закончился 16 января, но чего-то пока не вижу я этого прекрасного проекта в повестке. Вот за этим последим.

Мне бы не хотелось сейчас выступать в роли человека, который подсказывает кому-нибудь чего-нибудь. Лучше всего, дорогие товарищи, члены Государственной думы и Совета Федерации, отклонить этот безумный законодательный акт.

К сожалению, протест против него уже выразил у нас, по-моему, Совет Европы, что практически гарантирует ему принятие. Поэтому на это мы не надеемся. Но, вообще-то, он мутный, пустой и бессмысленный, поэтому лучше не принимать всякой такой ерунды. Но если уж вы все равно принимать захотите, то лучше не вписывайте туда ничего лишнего. Как вот он есть в бессмысленной такой форме, так его и принимайте. Мы согласны будем считать это адекватным, ассиметричным, жестким и юмористическим ответом на эти антироссийские санкции.