Пряники и кнуты нормализации

Политзаключенный Николай Дедок, который должен был выйти на свободу через несколько дней, получил дополнительный год тюрьмы. Власти объявили о возможности или намерении блокировать средства анонимного доступа к сайтам - анонимайзеры, прокси-серверы и Tor. Гнусность этих шагов вопросов не вызывает. Вызывает вопрос целесообразность - зачем?

На первый взгляд, указанные шаги для власти бессмысленные или даже вредны. Перед ними теперь открывается реальная перспектива улучшить отношения с Западом, для чего нужны минимальные жесты доброй воли и хотя бы минимум неухудшение ситуации с правами человека. Власть в улучшении отношений, кажется, заинтересована. Зачем одной рукой строить, а второй - разрушать?

С другой стороны, нельзя сказать, чтобы независимые и оппозиционные СМИ переживали сейчас какой-то взлет, всплеск популярности. Какая была, такая и осталась. В отличие от предыдущих выборов оппозиция на площадь никого не призывает. План оппозиции с выдвижением кандидатом Николая Статкевича может сработать лишь в ситуации небывалого общественного подъема, в другой ситуации ему уготована судьба альтернативных выборов, организованных Виктором Гончаром в 1999 году. Так зачем строить защиту против чрезвычайно маловероятной угрозы?

Люди, склонные к конспирологии, могли бы увидеть в этих шагах «руку Москвы», мол, ее агенты в белорусской власти специально препятствуют нормализации отношений между Минском и Брюсселем. Сторонники жесткой линии Запада относительно белорусской власти видят в этом реализацию открытого ими «закона»: чем меньше Запад давит на Минск, тем жестче становится давление на белорусское гражданское общество.

Однако наличие такого «закона» выглядит спорно: период с августа 2008 года по 18 декабря 2010 года характеризовался как улучшением отношений с Западом, так и льготами для гражданского общества и оппозиции. Так что по крайней мере не каждое потепление отношений между Беларусью и Западом сопровождалось усилением репрессий.

Что касается «руки Москвы», то на фоне событий в Украине склонность видеть ее повсюду естественно увеличивается, но, возможно, не стоит усложнять объяснение, если есть более простое и естественное, которое вытекает из внутренних особенностей белорусской системы.

Белорусская власть сделала свои выводы из «медового месяца» 2008-2010 годов. Не только по отношению к Западу, но и относительно последствий «меда» для белорусского общества.
Представитель Евросоюза в Беларуси Майра Мора охарактеризовала двусторонние отношения диалектической и немного загадочной формулой: «они нормализовались, но не улучшились». А может таки их состояние и удовлетворяет официальный Минск? Есть чем легко, но безопасно шантажировать Москву, фактически открытые двери для быстрого улучшения в случае нужды. Но нужды пока нет. Поэтому нажимается тормоз, движение немного замедляется, демонстрируется, что если Европа хочет, ей придется полюбить Беларусь «черненькой». Ну по крайней мере «серенькой».

По сути тогда изменились не порядки, не правила, а атмосфера. Но и этого оказалось достаточно, чтобы выборы 2010 года стали для власти гораздо более острым кризисом, чем все предыдущие выборы.

Дело Дедка и наступление на анонимайзеры - это расстановка акцентов в диалоге. Западные (в том числе и американские) представители одобряют позицию официального Минска в украинском кризисе, отмечают положительный вклад Беларуси в мирный процесс, пусть и только в форме «добрых услуг». Белорусская сторона полагает, что за это стоило бы заплатить, несмотря ни на что другое. Даже если характеризовать то, что Минск стал переговорной площадкой в ​​украинском кризисе, едкой метафорой «ключей от квартиры» - а разве за квартиру на сутки не положено платить?

Дело в том, что, по большому счету, кроме этой платы, ну и еще возможности пугать Москву, ничего другого Минску от Запада особо и не нужно. Как сказал министр иностранных дел Владимир Макей, «некоторые хотят присоединиться к ЕС, некоторые хотят иметь перспективу сделать это, а некоторые просто хотят нормализовать отношения с ним».

Для Грузии, Молдовы и Украины ассоциация с ЕС - «пряник», за который они готовы даже терпеть «бичи» Москвы. Для белорусского власти та ассоциация - не «пряник», а скорее скрытый «кнут».

Какие-то живые деньги, которые Запад мог бы дать через те или иные каналы - это по большому счету все, что Минску от него хотелось бы. А это может произойти и на фоне усиления репрессивности. И репрессии здесь - не только тормоз, но и сигнал: для того, что нам нужно, мы уже побывали «хорошими» («добрые услуги» во урегулированию украинского конфликта и относительно отдельная позиция в этом конфликте), то, что вы предлагаете другим, и для получения чего призываете нас быть «хорошими» по-другому, нам не надо.

Другой, возможно, более весомый фактор нового наступления на права человека в Беларуси - выборы. Усиление давления наблюдалось перед всеми президентскими выборами, кроме тех самых в 2010 году. Здесь скорее нужно анализировать, почему этого усиления не было тогда. Не было, потому что был расчет, что внешняя, половинчатая либерализация не создаст угрозы внутри страны и принесет много благ от Запада. Расчеты ни одни, ни другие с точки зрения власти не оправдались.

Поэтому сейчас власть действует привычным методом, так, как действовала перед крупными электоральных кампаний всегда. С ее точки зрения в этом году в этом есть даже дополнительный резон: поскольку «пряников» для всех на этот год испечь не из чего, то есть соблазн заменить их «кнутами» для особо активных и недовольных.