UDF

Новости

Ганапольский: «Сейчас, когда началось то, что Путин называет «спецоперацией», про глубинный народ и не вспоминают»

21.05.2022
Журналист Матвей Ганапольский, который сейчас работает в Украине, рассказал, почему важно слышать не что говорит «глубинный народ», а как. И в чем тут проблема для Путина.

По словам журналиста, он регулярно в своей передаче «Эхо Украины» показывает сюжеты западных телекомпаний, которые имеют возможность проводить опросы в России.

— Корреспондент задаёт какой-то вопрос, а пробегающие граждане коротко отвечают. Вопросы разные – от отношения к так называемой спецоперации до «Ваша жизнь стала легче или тяжелее?», — рассказывает Матвей Ганапольский в своей колонке на российском Радио Свобода. — Конечно, люди разное отвечают; более того, корреспонденты собирают сюжеты так, чтобы были представлены разные мнения, так полагается по журналистским правилам.

Но уместно спросить: если чередуются разные точки зрения, часто противоположные, то вообще зачем эти опросы, ведь так и не понятно, что же думает большинство? Честно говоря, у меня нет ответа на этот вопрос, но я ставлю эти видео по одной важной причине — для меня важно не что говорят люди, а как. А говорят они очень по-разному.

{banner_news_show}
Тут вспомню об одном определении, которое было в своё время вброшено кем-то из путинского окружения в контролируемые Кремлём средства массовой информации. Это определение даже взял на вооружение Владимир Путин, в каких-то своих выступлениях он использовал это понятие. Конечно, тут же подхватили Скабеевы-Киселёвы, и пошло-поехало. Определение это – «глубинный народ».

В принципе, придумано ловко: получается, что есть всякая либерастическо-компрадорская пена, смотрящая на Запад, желающая гейства и прочего разврата, есть ещё интеллигенция, традиционно вшивая. Но на страже Родины стоит глубинный народ, который…

Конечно, были трудности, потому что никто не объяснил, кто он такой, этот глубинный народ, и чего именно он хочет. Понятно было только, что такой народ за Путина (а за кого же ещё?), а всё остальное пряталось в политологической тьме. Прелесть же непонятного "глубинного" народа была в том, что его можно было присобачить к чему угодно, разъяснениями себя не утруждая. К примеру, Путин не хочет в НАТО, не любит Европу – значит, так хочет глубинный народ. Хочет Путин воевать в Сирии – значит, это желание глубинного народа. А что? Поди, проверь.

Но вот сейчас, когда началось то, что Путин называет «спецоперацией», про глубинный народ и не вспоминают. То есть нет пропагандистской связки, дескать, Путин реализует не свою хотелку, а народное желание воевать в Украине. Конечно, есть «бешеные»" (в основном из Госдумы и телеящика): срываясь на крик, они заявляют, что пора денацифицировать и Европу, Германию, в частности. Но это всего лишь бесконечный кастинг на должность покойного Владимира Жириновского.


Так вот, эти сюжеты-опросы, которые я показываю, однозначно свидетельствуют о нескольких принципиальных вещах. Во-первых, никакого понимания происходящего не существует – в опросах даже те, кто выступает за то, чтобы Россия воевала, говорят об этом неуверенно. «Ну, раз мы это начали, то надо закончить. Не останавливаться же на середине» – это типичный ответ. При этом люди мучительно подбирают слова, чтобы «спецоперацию» не назвать войной. У людей не светятся глаза, фразы вымучены, иногда агрессивны к корреспонденту. Представители глубинного народа не знают, зачем эта «спецоперация», что их дети делают в Украине, какова цель войны и когда это всё закончится.

Вторая группа вопросов – про саму страну. К примеру: «В чём величие России?» Типичная реакция – мучительно бегающие глаза в поиске ответа, а потом: «Ну, мы же вот победили фашизм... Гагарин летал в космос… У нас большая армия…» Но ни один человек не говорит о причинах, по которым можно гордиться Россией сегодняшнего дня: не говорит об экономике, уровне жизни или, прости Господи, о правах человека или демократии, всё это вообще не вспоминается.

Недавний опрос был примечательным: «Что бы вы посоветовали власти?» Типичные ответы: «Да что ей советовать? Мы же ничего не знаем, а они там знают», «Поскорее чтобы уже был мир», «Советовать ничего не буду, я политикой не интересуюсь. Просто хочу пожелать Владимиру Владимировичу здоровья». Кардинально отличаются ответы молодёжи: радикальное неприятие «спецоперации», частый «запиканный» мат, пожелание к власти скорее уйти.

Вывод для российской власти печален: в начале «спецоперации» у Путина было два фронта, украинский и западный. Но с введением санкций добавляется третий – это битва с глубинным народом, который говорит про победу, но равнодушен к ней и не готов её кредитовать. Этот народ не хочет воевать. Да, на Кремль с вилами этот народ не побежит, но и поддержки от него не жди. И это никак не связано с санкциями и выросшими ценами, просто когда тебя гонят на войну из-под палки – какая уж тут поддержка власти!

Глубинный народ на деле оказался совсем не глубоким, а самым обычным – он слушает крики о ядерной пыли, однако потом спокойно идёт готовить ужин и смотреть сериал. Глубинный народ с 2014 года слышит про «украинский фашизм», но фашистов так и не предъявили, а соседям приходят похоронки. А это означает, что путинские идеи дискредитированы и поддерживаются лишь криками и деньгами.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Глас народа: «Наверху я и так вижу, что рубль укрепился»
Невозможно выиграть войну, если её не поддерживают граждане, если они не осознают цели войны и не понимают, что именно получит каждый из них после победы. Унитазы и стиральные машины, украденные солдатами в Украине, не в счёт. Катастрофический проигрыш идеи военной агрессии Путина в глазах его собственного народа и будет главным фактором краха кремлёвской политики. Путин так долго играл в глубинный народ, что теперь ему приходится с этим народом знакомиться.




Перейти на сайт