Герой нашего времени, или Как выживают “челноки“
По данным Национального статистического комитета РБ, средний заработок в Брестской области в ноябре 2011 г. составил 2 миллиона рублей – наименьший из всех регионов страны. В кризисное время жители приграничья все чаще вспоминают о челночном бизнесе: за границу везут контрабандные сигареты и бензин, а назад – бытовую технику, продукты, средства гигиены. Читательница UDF.BY София Беловежа съездила в Польшу с Вадимом – одним из тех, кто выживает подобным образом.
Я познакомилась с ним заочно, через общую знакомую. Взаимный коммерческий интерес свел нас, тесно связал в узком пространстве реализации общей цели.
Договорились по телефону с вечно спешащим, решающим два-три вопроса одновременно о времени и месте встречи. В 22.00 он подкатил к моему дому, конечно, я была готова, выскочила на зов, показала свою обязательность: со мной можно иметь дело. А он спокойно, слегка усталым голосом сказал, что не надо так спешить, все в порядке.
– Еду взяли?
– Да, да.
– А то некоторые не берут, приходится с ними делиться, стесняются, отказываются. А самому как-то неудобно есть…
Он был с другом. В дороге они о чем-то тихо переговаривались. Я на заднем сидении просто сидела и старалась отдыхать. Будет трудная ночь и трудный день.
Совсем скоро граница. Очередь – дай бог. Объезжаем, стали почти в начале. Все спокойно. Медленно, скучно продвигаемся. Где-то люди суетятся, очередь обслуживают, кумекают, трудятся. Их не видно, не заметно их трудов, но мы знаем: в итоге рано или поздно окажемся на той стороне. Все спокойно. Мы там.
04.00. Бяла Подляска, окраина, зимняя ночь в разгаре. У моих концессионеров начало трудовой смены или окончание дорожных мытарств, назовите, как хотите. Дверцы открываются, привычными движениями в темноте раскручиваются те шурупы, которые надо, блоки сигарет быстро переложены в сумки. Попутчики отлучились, вскоре возвратились. Теперь можно выпить водки сто грамм. Он и выпил, подремал немного, потом – поход в магазин, к открытию. Моющие средства, туалетная бумага, туалетная вода и т. д. и т. п.
Все. Теперь – главное дело. Едем далеко. За окном польские деревни, поселки, хутора. Поля рапса и сады, сады. Мне интересно.
Моим попутчикам, оказывается, надо встретиться с еще одной группой концессионеров. Они созваниваются, где-то на польских просторах мы встречаемся и едем в определенное место, где продаются те телевизоры, которые ждут в Москве. Я отдаю ему паспорт, он все оформляет, другие концессионеры ему помогают. Вот выносят из магазина четыре одинаковые внушительные коробки. Теперь их надо разместить в двух машинах, и мы поедем домой.
Из-за телевизоров заднего сидения в нашей машине теперь практически нет, я сажусь вперед, а его другу приходится меститься как-то под потолком, сложившись вдвое.
В родную страну мы попадем через погранпереход среди леса. Машин совсем мало, что особенно радует в конце этого дня. Мы стоим на границе в ожидании оформления, вокруг первозданная природа. Может, она располагает к задушевности.
Я делюсь с товарищами домашней пищей, хочется похвастаться кулинарными способностями. Он пьет водку. Говорит, замерз, жалуется, что ночью не спалось, стыли и болели ноги. Советую в следующий раз надеть теплые ботинки. Он говорит, что и эти теплые. Он хмелеет. Здесь на границе "тянет" наш МТС. Пошли звонки из дома: как да что? Когда приедешь? Зайдешь ли к маме? Почему так долго?..
Вторая группа концессионеров – семейная пара. Веселый супруг рассказывает, что его жена ни за что не откажется от такой поездки, дома сидеть не будет. Я ее понимаю, у них маленький ребенок, и ей необходимо иногда развеяться, пусть даже в таком экстриме. Мой же родной попутчик замечает, что его жена ни за что бы не поехала. Ему самому приходиться и ездить, и выбирать ей подарки:
– Такую тушь купил! Сто семьдесят рублей на наши деньги. У нас такая только через полгода появилась. Но все равно говорит, что все мало.
Он снова выпил, говорит, холодно.
– Зарплата у вас на "Газоаппарате" ничего?
– Два получаю.
– Два на "Газоаппарате"?
– Наш директор к губернатору ходил, просил разрешить увеличить, мы ж российское предприятие. Не разрешили. Жена в декрете, на одни подгузники сколько надо, а она еще хочет и то и это. Надо крутиться.
И тут я вдруг вижу всю хронологию сегодняшнего дня его глазами: смена на "Газоаппарате", "закрутка" сигарет, попутно – организационные вопросы, ненадолго домой, сынишка – на руки и от отца ни на шаг, может быть, ужин, а может, и нет – нервы, какой тут аппетит. Вклиниться в очередь на белорусской стороне – нервы, удачно провести контрабанду – нервы, без неожиданностей "сдать" сигареты – нервы, совершить покупку, счастливо вернуться, еще успеть, может быть, проведать маму…
Дальше машину поведет друг. Мой главный попутчик со своей комплекцией без труда уместился на заднем сидении под потолком. Я думаю, что скоро дом, но надо же еще телевизоры доставить в другой город за сорок километров от Бреста!
22.00. Коттедж на окраине. Еще двадцать минут и я получаю свою долю за нетяжелый в общем труд. Меня везут домой. Около подъезда помогают выгрузиться. Тепло прощаюсь с концессионерами. Я бы хотела пожать ему руку, но сказала только, что общество было приятным, и пожелала счастливого пути.
Машина развернулись, скрылась за углом. Через минуту буду дома. Вадику еще минут 20 добираться, потом еще какой-нибудь долг перед семьей появится, потом другой. Помнится, он хотел бы когда-нибудь отоспаться… Да не рвачи они, эти Вадики, а мужчины, сознающие свой долг перед семьей, да и перед страной. Она ими и держится еще пока, ими, а не теми, кто о себе так хорошо думает.
Я познакомилась с ним заочно, через общую знакомую. Взаимный коммерческий интерес свел нас, тесно связал в узком пространстве реализации общей цели.
Договорились по телефону с вечно спешащим, решающим два-три вопроса одновременно о времени и месте встречи. В 22.00 он подкатил к моему дому, конечно, я была готова, выскочила на зов, показала свою обязательность: со мной можно иметь дело. А он спокойно, слегка усталым голосом сказал, что не надо так спешить, все в порядке.
– Еду взяли?
– Да, да.
– А то некоторые не берут, приходится с ними делиться, стесняются, отказываются. А самому как-то неудобно есть…
Он был с другом. В дороге они о чем-то тихо переговаривались. Я на заднем сидении просто сидела и старалась отдыхать. Будет трудная ночь и трудный день.
Совсем скоро граница. Очередь – дай бог. Объезжаем, стали почти в начале. Все спокойно. Медленно, скучно продвигаемся. Где-то люди суетятся, очередь обслуживают, кумекают, трудятся. Их не видно, не заметно их трудов, но мы знаем: в итоге рано или поздно окажемся на той стороне. Все спокойно. Мы там.
04.00. Бяла Подляска, окраина, зимняя ночь в разгаре. У моих концессионеров начало трудовой смены или окончание дорожных мытарств, назовите, как хотите. Дверцы открываются, привычными движениями в темноте раскручиваются те шурупы, которые надо, блоки сигарет быстро переложены в сумки. Попутчики отлучились, вскоре возвратились. Теперь можно выпить водки сто грамм. Он и выпил, подремал немного, потом – поход в магазин, к открытию. Моющие средства, туалетная бумага, туалетная вода и т. д. и т. п.
Все. Теперь – главное дело. Едем далеко. За окном польские деревни, поселки, хутора. Поля рапса и сады, сады. Мне интересно.
Моим попутчикам, оказывается, надо встретиться с еще одной группой концессионеров. Они созваниваются, где-то на польских просторах мы встречаемся и едем в определенное место, где продаются те телевизоры, которые ждут в Москве. Я отдаю ему паспорт, он все оформляет, другие концессионеры ему помогают. Вот выносят из магазина четыре одинаковые внушительные коробки. Теперь их надо разместить в двух машинах, и мы поедем домой.
Из-за телевизоров заднего сидения в нашей машине теперь практически нет, я сажусь вперед, а его другу приходится меститься как-то под потолком, сложившись вдвое.
В родную страну мы попадем через погранпереход среди леса. Машин совсем мало, что особенно радует в конце этого дня. Мы стоим на границе в ожидании оформления, вокруг первозданная природа. Может, она располагает к задушевности.
Я делюсь с товарищами домашней пищей, хочется похвастаться кулинарными способностями. Он пьет водку. Говорит, замерз, жалуется, что ночью не спалось, стыли и болели ноги. Советую в следующий раз надеть теплые ботинки. Он говорит, что и эти теплые. Он хмелеет. Здесь на границе "тянет" наш МТС. Пошли звонки из дома: как да что? Когда приедешь? Зайдешь ли к маме? Почему так долго?..
Вторая группа концессионеров – семейная пара. Веселый супруг рассказывает, что его жена ни за что не откажется от такой поездки, дома сидеть не будет. Я ее понимаю, у них маленький ребенок, и ей необходимо иногда развеяться, пусть даже в таком экстриме. Мой же родной попутчик замечает, что его жена ни за что бы не поехала. Ему самому приходиться и ездить, и выбирать ей подарки:
– Такую тушь купил! Сто семьдесят рублей на наши деньги. У нас такая только через полгода появилась. Но все равно говорит, что все мало.
Он снова выпил, говорит, холодно.
– Зарплата у вас на "Газоаппарате" ничего?
– Два получаю.
– Два на "Газоаппарате"?
– Наш директор к губернатору ходил, просил разрешить увеличить, мы ж российское предприятие. Не разрешили. Жена в декрете, на одни подгузники сколько надо, а она еще хочет и то и это. Надо крутиться.
И тут я вдруг вижу всю хронологию сегодняшнего дня его глазами: смена на "Газоаппарате", "закрутка" сигарет, попутно – организационные вопросы, ненадолго домой, сынишка – на руки и от отца ни на шаг, может быть, ужин, а может, и нет – нервы, какой тут аппетит. Вклиниться в очередь на белорусской стороне – нервы, удачно провести контрабанду – нервы, без неожиданностей "сдать" сигареты – нервы, совершить покупку, счастливо вернуться, еще успеть, может быть, проведать маму…
Дальше машину поведет друг. Мой главный попутчик со своей комплекцией без труда уместился на заднем сидении под потолком. Я думаю, что скоро дом, но надо же еще телевизоры доставить в другой город за сорок километров от Бреста!
22.00. Коттедж на окраине. Еще двадцать минут и я получаю свою долю за нетяжелый в общем труд. Меня везут домой. Около подъезда помогают выгрузиться. Тепло прощаюсь с концессионерами. Я бы хотела пожать ему руку, но сказала только, что общество было приятным, и пожелала счастливого пути.
Машина развернулись, скрылась за углом. Через минуту буду дома. Вадику еще минут 20 добираться, потом еще какой-нибудь долг перед семьей появится, потом другой. Помнится, он хотел бы когда-нибудь отоспаться… Да не рвачи они, эти Вадики, а мужчины, сознающие свой долг перед семьей, да и перед страной. Она ими и держится еще пока, ими, а не теми, кто о себе так хорошо думает.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
