Научится ли Беларусь слышать умные советы
Нет другой такой страны мира, которая за последние 10 лет получила бы такое количество ценных указаний. Советы касаются буквально любой сферы жизни - от экономики до политики. Говорите, унифицировать валютный курс? А где взять эту самую валюту? Реформы провести рыночные? А как народу объяснить, почему государство ради народа обрезает госпрограммы? Предприятия приватизировать? Но ведь сохранение госсобственности на объекты промпроизводства — основа белорусской модели. Если на заводы придут собственники и начнут увольнения, как объяснить людям, что теперь олигарх — не вшивая блоха, как предлагалось считать долгие годы до сих пор, а рачительный хозяин, который обеспечивает более высокую эффективность хозяйствования?
Самый очевидный ответ на вопрос о том, почему нас все учат — от Европарламента и ОБСЕ до главы российского Минфина Алексея Кудрина, — в том, что построенный в Беларуси рай не похож вообще ни на что на земле. И когда этот рай обращается за финансовой поддержкой на удобрение собственных эдемских садов, у дающих возникает желание осмыслить феномен этого самого цветения. Чтобы удобрения уходили по назначению, т.е. тому представлению о понятии "уходить по назначению", которое имеет спонсор. Ну это как если бы красавица с двумя носами предложила своему приятелю, владельцу сети автозаправок, оплатить ей косметическую операцию. Ясен пень, что владелец сети автозаправок вместе с десяткой тысяч "грин" предложит красавице спилить один нос, дабы красавица соответствовала его личным представлениям о красоте.
Удивление, которое испытывают международные финансовые институты и политические структуры, когда, вместо того чтобы спилить второй нос, мы вкладываем деньги в депиляцию и спа-процедуры, объясняется тем, что они, владельцы заправок, распорядились бы ими совсем не так. Пропасть между нашим суверенным представлением о красоте эдемского сада и теми предрассудками, которые о "рае на земле" имеют доноры, как раз и рождает то напряжение, которое постоянно окружает Беларусь. И на него можно не обращать внимания, когда сумма внешнего долга занимает долю процента в ВВП, но когда оставшихся золотовалютных резервов не хватает на обеспечение трех месяцев импорта, — это уже серьезный повод задуматься о том, можно ли жить с двумя носами и дальше.
Дающие деньги не могут понять одной простой истины: любить нас нужно такими, какие мы есть. Потому что… ну вот, допустим, можно отпилить один нос, скажем, левый. Но что делать со вторым, правым? Ведь он стоит совсем не в том месте, где у нормальной девушки находится нос. Хорошо, прислушались мы к совету организовать максимально открытую избирательную кампанию. Допустить кандидатов в эфир. Дать им максимально равные возможности — ну, настолько равные, насколько возможно с учетом того, что рядом есть еще один нос и, если они слишком разойдутся, их свобода как раз в этот нос и упрется.
Пустили в прямой эфир, разрешили пикеты. И чем все закончилось? Каким-то чрезвычайным уродством! Хуже, чем в 2006 г., когда к советам мы не прислушивались. А все потому, что самобытность припарками не исправить. Самобытность она потому и самобытность, что ни на что вообще не похожа. Ну вот, скажем, проведут сейчас реформу избирательного законодательства и заявят о том, что следующие парламентские выборы пройдут по партийным спискам. А вписываются ли такие выборы в нынешнюю конфигурацию национальной политической системы? Есть ли партии, готовые к таким выборам? Нет! А потому победит проправительственная организация, которую сейчас, кстати, как раз и укрепляют. Опять отовсюду будет доноситься вой о том, что кампания не соответствовала стандартам. Люди, какие стандарты? Какая пропорциональная система? Вы проведите здесь месяц, посмотрите ТВ и поймите, что тут косметическими операциями не поможешь! Тут либо все вообще менять — от начала до конца, с пересадкой всего, что только можно пересадить, либо вообще ничего не трогать!
Беларусь это понимает куда лучше, чем те, кто пытается ее исправить. Потому что свой нос, вернее носы, ближе к телу. И единственный способ тут сохранить самобытность — убедить всех вокруг, что то, как у нас, с эдемским садом, организованным вокруг агрогородка, — единственное правильное решение. Чтобы деньги нам давали не на операции, а на, извините, прикорм и удобрения.
В принципе, предпосылки для этого есть. Что ни говорите, но у Беларуси мощный пиар, особенно на сопредельных территориях. Послушать простых людей на Украине, в России или странах Балтии — все хотели бы жить в нашем агрогородке. Потому что солнце здесь ярче и пенсии никто не задерживает. Наши два носа обладают невероятным обаянием — вспомнить хотя бы как сразу после выборов известный интеллектуал, писательница Светлана Алексиевич, заявила, что наш режим доказал всему миру: социализм — это эффективная социальная модель. То есть еще чуть-чуть — и элиты в сопредельных странах должны были бы приняться ожесточенно отращивать себе вторые носы, т.к. мода стала популярна. Но, видно, модель не так уж и эффективна, раз денег у нас опять нет.
Справимся с нынешними сложностями, устоит банковская система, не случится дефолта из-за неспособности погашать уже взятые кредиты — можно будет брать кредиты уже не на собственное «исправление», а на сохранение самобытности, чтобы миру было у кого поучиться уникальному пути развития, перпендикулярному всему накопленному человечеством опыту. В конце концов, кто сказал, что два носа — некрасиво?
Самый очевидный ответ на вопрос о том, почему нас все учат — от Европарламента и ОБСЕ до главы российского Минфина Алексея Кудрина, — в том, что построенный в Беларуси рай не похож вообще ни на что на земле. И когда этот рай обращается за финансовой поддержкой на удобрение собственных эдемских садов, у дающих возникает желание осмыслить феномен этого самого цветения. Чтобы удобрения уходили по назначению, т.е. тому представлению о понятии "уходить по назначению", которое имеет спонсор. Ну это как если бы красавица с двумя носами предложила своему приятелю, владельцу сети автозаправок, оплатить ей косметическую операцию. Ясен пень, что владелец сети автозаправок вместе с десяткой тысяч "грин" предложит красавице спилить один нос, дабы красавица соответствовала его личным представлениям о красоте.
Удивление, которое испытывают международные финансовые институты и политические структуры, когда, вместо того чтобы спилить второй нос, мы вкладываем деньги в депиляцию и спа-процедуры, объясняется тем, что они, владельцы заправок, распорядились бы ими совсем не так. Пропасть между нашим суверенным представлением о красоте эдемского сада и теми предрассудками, которые о "рае на земле" имеют доноры, как раз и рождает то напряжение, которое постоянно окружает Беларусь. И на него можно не обращать внимания, когда сумма внешнего долга занимает долю процента в ВВП, но когда оставшихся золотовалютных резервов не хватает на обеспечение трех месяцев импорта, — это уже серьезный повод задуматься о том, можно ли жить с двумя носами и дальше.
Дающие деньги не могут понять одной простой истины: любить нас нужно такими, какие мы есть. Потому что… ну вот, допустим, можно отпилить один нос, скажем, левый. Но что делать со вторым, правым? Ведь он стоит совсем не в том месте, где у нормальной девушки находится нос. Хорошо, прислушались мы к совету организовать максимально открытую избирательную кампанию. Допустить кандидатов в эфир. Дать им максимально равные возможности — ну, настолько равные, насколько возможно с учетом того, что рядом есть еще один нос и, если они слишком разойдутся, их свобода как раз в этот нос и упрется.
Пустили в прямой эфир, разрешили пикеты. И чем все закончилось? Каким-то чрезвычайным уродством! Хуже, чем в 2006 г., когда к советам мы не прислушивались. А все потому, что самобытность припарками не исправить. Самобытность она потому и самобытность, что ни на что вообще не похожа. Ну вот, скажем, проведут сейчас реформу избирательного законодательства и заявят о том, что следующие парламентские выборы пройдут по партийным спискам. А вписываются ли такие выборы в нынешнюю конфигурацию национальной политической системы? Есть ли партии, готовые к таким выборам? Нет! А потому победит проправительственная организация, которую сейчас, кстати, как раз и укрепляют. Опять отовсюду будет доноситься вой о том, что кампания не соответствовала стандартам. Люди, какие стандарты? Какая пропорциональная система? Вы проведите здесь месяц, посмотрите ТВ и поймите, что тут косметическими операциями не поможешь! Тут либо все вообще менять — от начала до конца, с пересадкой всего, что только можно пересадить, либо вообще ничего не трогать!
Беларусь это понимает куда лучше, чем те, кто пытается ее исправить. Потому что свой нос, вернее носы, ближе к телу. И единственный способ тут сохранить самобытность — убедить всех вокруг, что то, как у нас, с эдемским садом, организованным вокруг агрогородка, — единственное правильное решение. Чтобы деньги нам давали не на операции, а на, извините, прикорм и удобрения.
В принципе, предпосылки для этого есть. Что ни говорите, но у Беларуси мощный пиар, особенно на сопредельных территориях. Послушать простых людей на Украине, в России или странах Балтии — все хотели бы жить в нашем агрогородке. Потому что солнце здесь ярче и пенсии никто не задерживает. Наши два носа обладают невероятным обаянием — вспомнить хотя бы как сразу после выборов известный интеллектуал, писательница Светлана Алексиевич, заявила, что наш режим доказал всему миру: социализм — это эффективная социальная модель. То есть еще чуть-чуть — и элиты в сопредельных странах должны были бы приняться ожесточенно отращивать себе вторые носы, т.к. мода стала популярна. Но, видно, модель не так уж и эффективна, раз денег у нас опять нет.
Справимся с нынешними сложностями, устоит банковская система, не случится дефолта из-за неспособности погашать уже взятые кредиты — можно будет брать кредиты уже не на собственное «исправление», а на сохранение самобытности, чтобы миру было у кого поучиться уникальному пути развития, перпендикулярному всему накопленному человечеством опыту. В конце концов, кто сказал, что два носа — некрасиво?