В Беларуси и России уже тоталитаризм или еще нет? Обсудили эксперты

О режимах, которые сегодня существуют в Беларуси и России, можно часто услышать такую характеристику как о тоталитарных. Способствуют этому и репрессии, которые проходят в этих странах. Но действительно ли это так? На эту тему поспорили беларусские и российские политологи.

25 марта онлайн прошла дискуссия «Авторитарный тандем РБ и РФ в региональном и глобальном контексте» с участием по двух политологов от Беларуси и России. Беларусскую сторону представляли Андрей Казакевич и Екатерина Шматина, российскую – Екатерина Шульман и Александр Морозов. Дискуссию организовали Беларусский офис Фонда Кондрада Аденауэра (KAS; Германия) и Институт развития и социального рынка для Беларуси и Восточной Европы IDSMBEE, которые были представлены на дискуссии Габриеле Бауманн, Дмитрием Кухлеем и Андреем Лаврухиным.

Дискуссия проходила по правилам Chattham House, что не позволяет журналистам цитировать конкретных участников. .

Каковы особенности тоталитаризма

Один из вопросов, которые поднимались во время обсуждения, – являются ли Беларусь и Россия все еще автократиями, или их уже можно охарактеризовать как тоталитарные государства.

По мнению одного из участников, то, что называют тоталитарным трендом, является, скорее, усилением использования тех же инструментов, которые свойственны автократиям. В частности, потому, что разница между авторитарными и тоталитарными моделями состоит не в количестве убитых – «все государства убивают время от времени», а в наличии обязательной идеологии, которая пронизывает все сферы жизни.



Также для тоталитаризма необходима правящая партия, которая «тоже проникает во все социальные структуры и доходит до каждого человека», является «кровеносной системой» государства.

Кроме того, тоталитарная модель предполагает общееобязательную картину будущего, которая исходит из этой идеологии и основывается на ней. Именно ради этого будущего «никакие жертвы не тяжелы». В том числе поэтому происходят массовые репрессии, депортации и этнические и социальные чистки тех, кто не вписывается в «идеал светлого будущего».

Также тоталитаризму, как и демократиям, нужны люди и их общественная энергия, поэтому они в том числе закрывают границы, тогда как автократиям люди не нужны, «они им скорее мешают». И хотя выезд из Беларуси и России все же в последнее время осложняется, делается это все же не по идеологическим основаниям.



Участник дискуссии отметил, что идеология в тоталитарном государстве также ограничивает и власти – «есть некая единая Библия, на которой все клянутся», хоть право ее интерпретации и принадлежит высшим иерархическим слоям. В частности, в СССР так и не разрешили частную собственность на средства производства, хотя это и губило его экономически, но было «несовместимо с его советскостью». У автократий же подобных ограничителей нет, в них возможны любые политические развороты.



По его словам, в России идеологическая гибкость автократий все больше теряется, а в Украине политика РФ все больше походит на тоталитарную, поскольку там, согласно пропаганде, «есть такой народ, который весь перекинулся в нацистов, и с ними разговаривать бесполезно, приходится их всех убить». А вот беларусская модель остается «все такой же извилистой», что позволяет ей показывать «великолепные совершенно фортели».

В ходе конференции также было отмечено, что в Беларуси идеология, хотя формально и закреплена в Конституции, на реальном уровне выглядит очень «неубедительно, эклектично и очень ситуативно». Она «не зажигает массы», да и в целом постоянно меняется.

Тоталитаризм неактуален?

Другой участник дискуссии предложил и вовсе «оставить истории» такой концепт, как тоталитаризм. По его словам, он был характерен лишь для короткого периода XX века. Поэтому лучше использовать шкалу градаций от демократии до авторитаризма, чтобы анализировать современную политическую систему. Слово «тоталитаризм» же в современных условиях стало скорее журналистким приемом или частью политических дискуссии, нежелаи действительно работающим концептом.

Тем не менее, прозвучала идея не отказываться от самого термина, в том числе из соображений безопасности и предупреждения возможных негативных тенденций.

Осталось ли место демократиям?

В свою очередь другой участник дискуссии высказал предположение, что в сегодняшнем мире политика президента США Дональда Трампа символизирует падение самой рамки демократии и авторитаризма, в том числе концепта тоталитаризма. Из-за этого непонятно, как в целом описывать сегодняшние режимы, на основании каких критериев. Если брать за основу то, является ли режим персоналистским или нет, каков в нем уровень репрессий, есть ли у него идеологические амбиции, то в такой системе координат путинская Россия оказывается ближе к Турции, а лукашенковская Беларусь – к аргентинскому перонизму.



По его мнению, сегодня непонятно, кто теперь может описывать мир на шкале от демократии и авторитаризма, если сами США переходит к другому описанию мира. Да и в Европе все чаще избегают этих рамок.





В целом, по его словам, самой убедительной моделью является противопоставление обществ открытого доступа и закрытых обществ, которая опирается на концепции социальных порядков, которые переходят из одного поколения в другое и которые «неимоверно трудно разложить или изменить даже новым институциональным дизайном».

Но с этим согласились не все участники дискуссии, отметив, что «образцовый метр демократии хранится не в Америке» и не Трамп определяет, что есть демократией, а «мы с вами».

Демократию легче сделать тоталитарной

Участники дискуссии отметили, что главными характеристиками демократии являются сменяемость власти и количество людей, вовлеченных в управление. При этом было признано и то, что между демократиями и тоталитарными режимами «есть нехорошее сходство» – и те, и другие стоят на гражданском участии. Но если в демократиях оно добровольное и разнообразное, то в тоталитарных режимах – обязательное и подневольные. Автократиям же граждане не нужны, они их не мобилизуют.



А вот из автократий построить тоталитаризм сложно, потому что там «плохо маршируют».

Но и в целом, отметил один из политологов, мобилизация масс, свойственная тоталитарным режимам, не может длиться долго. По историческому опыту, одно-два десятилетия. А вот авторитарные режимы, как, например, наследственные монархии в истории могли существовать и столетиями.