Турарбекова: «Чем жестче организована система, тем страшнее ее конец»
О венесуэльских уроках для беларуских демократических сил и режима Лукашенко.
![]()
В Кремле и в Минске «категорически осудили» действия США в Венесуэле. Отчасти это вызвано опасениями за собственное будущее, но в первую очередь — неспособностью сделать что-либо реально, считает историк и политолог Роза Турарбекова.
— А что им остается делать — материально и всерьез они помочь Мадуро ничем не могут, только риторически, — рассуждает экспертка в эфире Еврорадио. — Вот риторически и «помогают».
Не могут же они сказать: ну и бог с ним, с этим Мадуро. Потому что он союзник, потому что в Венесуэлу они деньги вложили, а сейчас речь идет о том, что, скорее всего, их попрут оттуда и все контракты перепишут. Так что обеспокоенность понятна.
Сравнивая ситуацию в Венесуэле и в Беларуси, Роза Турарбекова отмечает, что, во-первых, нельзя проводить прямых параллелей, а во-вторых, мы видим наглядный пример, как после устранения диктатора демократизация в стране не начинается тут же, по щелчку пальцев.
— Почему? Потому что в результате длительного периода диктатуры выстраивается вертикальная система управления. И все люди, которые в ней находятся, встроены в эту иерархию. Их обязательства, прежде всего, перед первым лицом — единственно важные. И когда убирают стержень, то самое первое лицо, вокруг которого собиралась вся система, происходит распад.
Внешне, говорит экспертка, такая система выглядит как детская пирамидка: вынь центральную перекладину — и все рассыплется. Поэтому по внутренней механике авторитаризм примитивен, считает Роза Турарбекова, а последствия его столь разрушительны, что смена авторитарного лидера грозит распадом всей страны.
— А сложно организованные, гибкие демократические системы, в которых присутствует не только вертикаль, но и горизонтальные связи и институты по своей сути более гибкие и устойчивые.
Кроме исполнительной, законодательной и судебной, должна быть власть гражданского общества, инструментом которого являются в первую очередь независимые медиа. И последнее, самое важное, о чем почему-то забывают — местное самоуправление.
Тогда при смене руководства — все работает.
Потому что лояльность заточена не под одного человека, совершенно другая система обязательств, прежде всего перед своими избирателями, а далее еще перед кем-то.
Если этот тезис распространять и на Венесуэлу, и на Беларусь — повторюсь, чем жестче организована система, тем страшнее ее конец. И конец, увы, не означает, что сразу идет строительство демократии.
Вначале система демонтируется. И пока идет перегруппировка между политическими силами, происходит самое страшное — исчезают правила. А чтобы страна оставалась стабильной, надо договориться между собой, по каким правилам играть.
Трамп хочет заменить собой этот закон. Но ни его, ни Рубио в стране нет — и они не могут этого сделать. Только с помощью угроз первым лицам, если те не будут выполнять обязательства, которые им навязали США, с помощью бомбежек, обстрелов. Но этот инструментарий очень ограничен.
В Ираке, к слову, ситуация была другой: там американская армия зашла и фактически установила временную военную администрацию. А что в Венесуэле сейчас есть у американцев? Прекрасное шоу. Плюс угрозы от флота США, который стоит у берегов Венесуэлы. Но непосредственно повлиять на ситуацию внутри страны они сейчас не могут.
Остается только договариваться с теми, кто ее контролирует. Но это не равно тому, что эти люди будут слушать американцев. Поэтому политическая ситуация очень многослойная и сложная. За ней надо наблюдать.
Роза Турарбекова. Фото: LRT
В Кремле и в Минске «категорически осудили» действия США в Венесуэле. Отчасти это вызвано опасениями за собственное будущее, но в первую очередь — неспособностью сделать что-либо реально, считает историк и политолог Роза Турарбекова.
— А что им остается делать — материально и всерьез они помочь Мадуро ничем не могут, только риторически, — рассуждает экспертка в эфире Еврорадио. — Вот риторически и «помогают».
Не могут же они сказать: ну и бог с ним, с этим Мадуро. Потому что он союзник, потому что в Венесуэлу они деньги вложили, а сейчас речь идет о том, что, скорее всего, их попрут оттуда и все контракты перепишут. Так что обеспокоенность понятна.
Сравнивая ситуацию в Венесуэле и в Беларуси, Роза Турарбекова отмечает, что, во-первых, нельзя проводить прямых параллелей, а во-вторых, мы видим наглядный пример, как после устранения диктатора демократизация в стране не начинается тут же, по щелчку пальцев.
Классический тезис политологии гласит: чем жестче организована политическая система, авторитарная и тем более тоталитарная — тем страшнее последствия после ее демонтажа.
— Почему? Потому что в результате длительного периода диктатуры выстраивается вертикальная система управления. И все люди, которые в ней находятся, встроены в эту иерархию. Их обязательства, прежде всего, перед первым лицом — единственно важные. И когда убирают стержень, то самое первое лицо, вокруг которого собиралась вся система, происходит распад.
Внешне, говорит экспертка, такая система выглядит как детская пирамидка: вынь центральную перекладину — и все рассыплется. Поэтому по внутренней механике авторитаризм примитивен, считает Роза Турарбекова, а последствия его столь разрушительны, что смена авторитарного лидера грозит распадом всей страны.
— А сложно организованные, гибкие демократические системы, в которых присутствует не только вертикаль, но и горизонтальные связи и институты по своей сути более гибкие и устойчивые.
В стране должна быть не одна власть, а по крайней мере три, а еще лучше четыре, даже пять.
Кроме исполнительной, законодательной и судебной, должна быть власть гражданского общества, инструментом которого являются в первую очередь независимые медиа. И последнее, самое важное, о чем почему-то забывают — местное самоуправление.
Тогда при смене руководства — все работает.
Потому что лояльность заточена не под одного человека, совершенно другая система обязательств, прежде всего перед своими избирателями, а далее еще перед кем-то.
Если этот тезис распространять и на Венесуэлу, и на Беларусь — повторюсь, чем жестче организована система, тем страшнее ее конец. И конец, увы, не означает, что сразу идет строительство демократии.
Вначале система демонтируется. И пока идет перегруппировка между политическими силами, происходит самое страшное — исчезают правила. А чтобы страна оставалась стабильной, надо договориться между собой, по каким правилам играть.
Вот было «правило одного», правило Мадуро или Лукашенко — это не закон, а буквально персоналистская автократия, где слово «первого» и есть закон. А когда он исчезает, чье слово — закон, Родригес, что ли? Смеетесь?
Трамп хочет заменить собой этот закон. Но ни его, ни Рубио в стране нет — и они не могут этого сделать. Только с помощью угроз первым лицам, если те не будут выполнять обязательства, которые им навязали США, с помощью бомбежек, обстрелов. Но этот инструментарий очень ограничен.
В Ираке, к слову, ситуация была другой: там американская армия зашла и фактически установила временную военную администрацию. А что в Венесуэле сейчас есть у американцев? Прекрасное шоу. Плюс угрозы от флота США, который стоит у берегов Венесуэлы. Но непосредственно повлиять на ситуацию внутри страны они сейчас не могут.
Остается только договариваться с теми, кто ее контролирует. Но это не равно тому, что эти люди будут слушать американцев. Поэтому политическая ситуация очень многослойная и сложная. За ней надо наблюдать.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
