Война

Шрайбман: Один относительно быстрый выход из войны есть. Это переворот в России


13 марта 2022, 10:11
Взорванная нефтебаза в Житомире. Фото: УНИАН
Политический обозреватель — о том, как может и не может закончиться эта война.

— Сейчас уже ясно, что война обречена затянуться, как минимум, на месяцы, даже если внутри этого срока будут тактические передышки и перемирия, — пишет Артем Шрайбман. — Война может менять форму, перетекать из столкновения армий в борьбу оккупационного корпуса с партизанами, но то, что нас ждет долгий путь к миру, — практически гарантированно.

К «практически» вернемся позже, а пока изложу логику, почему прекращение войны с каждой из сторон очень маловероятно.

Я не военный эксперт, чтобы оценить соотношение сил на земле и доступные резервы для продолжения войны. Но и не военные чаще всего принимают такие решения, как начать или закончить войну. А политические стимулы с обеих сторон настроены, и еще какое-то время будут настроены, на продолжение войны.

Для Путина отступление — неприемлемый вариант, потому что он не достигает никаких целей вторжения, но получает почти все его издержки. Даже если удастся разменять часть санкций на прекращение активных боев, это не вернет в страну капитал, веру инвесторов и все остальные блага довоенного времени, потому что не будет доверия к тому, что Кремль завершил войну навсегда. Поэтому выстраивать экономический санитарный кордон вокруг России продолжат вплоть до смены режима в ней.



Украина в таком сценарии (остановки войны Москвой) ремилитаризуется и восстановит экономику с поддержкой Запада и будет поддерживать партизанщину на оккупированных территориях, чтобы осложнить жизнь российских войск там и сорвать новое наступление.

То есть политические цели Путина в этом сценарии достигнуты не будут, если не считать такими целями военный и очень дорогой контроль над занятыми территориями с нелояльным населением, которое существует в состоянии гуманитарной катастрофы.

Как в таком случае объяснять этому населению (да и своему), зачем все это нужно было и зачем продолжать, я не знаю. Поражает наивность тех, кто верит, что вышка с российским телевидением в Мариуполе, Волновахе или Изюме убедит местных, что ими все эти годы правила хунта с русскоязычным евреем во главе, а сейчас началось антифашистское освобождение.

Просто для этого нужно было убить сотни или тысячи их земляков, их самих посадить в подвалы, отключить интернет, воду и электричество, разрушить какую-то часть их гражданской инфраструктуры и отрезать от остального мира.

Выход из войны со стороны Киева еще менее вероятен, чем отступление Путина. Во-первых, без гарантий безопасности любые уступки по территориям — лишь откладывание новой экспансии. А гарантий с сегодняшней Россией не может дать никто.


Во-вторых, в украинском обществе доминирует желание бороться и уверенность в том, что страна способна выстоять и взять Россию измором, даже если это будет значить затяжную войну. То есть Верховная рада просто не одобрит капитуляцию и связанные с ней условия.

А даже если сломить волю Зеленского и его окружения воевать, их приказ своим войскам и людям перестать сопротивляться вряд ли будет кем-то выполнен на земле.

Куда больше шансов, что в такой момент произойдет перехват легитимности кем-то другим из политической элиты, кто скажет: «Не слушаем этого, слушаем меня, и продолжаем». И этот человек будет поддержан большинством.

В Украине нет того сакрального отношения к верховной власти и ее командам, к которому привыкли в Беларуси и России. Власть функциональна. Если она в глазах народа перестает выполнять свою функцию, ее легитимность испаряется.

Даже если масштаб разрушений украинского государства к тому времени будет таким, что новый единый центр создать не получится, возникнет множество локальных центров силы со своей легитимностью, которые будут продолжать борьбу. Это и есть суть украинской политической культуры — децентрализация и горизонтальные связи.

Чем больше будет жертв среди украинских гражданских, тем больше у них будет близких и родственников, для которых в этой жизни останется один смысл — продолжать борьбу до конца. Российская военная машина способна победить только если эта коллективная воля будет сломлена, но пока что она только крепнет, причем ужасной ценой.


Но в начале я написал «практически» именно потому, что один относительно быстрый выход из войны есть. Это переворот в России, скорее всего, руками военных. Сразу оговорюсь, в обозримом будущем вероятность такого исхода невелика.

Российская власть, включая генералитет, живет в пузыре собственных иллюзий про Украину, ее способность и волю к сопротивлению. Они очевидно ждали «русской весны» и пассивности от населения в формате Крыма-Донбасса в 2014 году, только на всех интересующих их территориях.

Это просто невообразимый провал разведки и аналитиков, за что, по слухам, уже посадили под домашний арест верхушку внешней разведки ФСБ. По косвенным признакам, в таком же пузыре живет большинство российского общества.

То есть у потенциальных заговорщиков сейчас, и завтра, и послезавтра не будет общественной поддержки, зато будет много внутриэлитного сопротивления.

Но со временем реальность будет проникать в пузыри. Командиры среднего звена будут видеть ситуацию на полях боя и оккупированных территориях, и понимать, что нет пути не то, что к быстрой победе, но в принципе к устойчивой победе и закреплению на земле в любом временном горизонте. Дезертиров и уклонистов будет все больше, потому что украинцы воюют за свой дом, а россияне — за идеологические установки их власти. Это разный уровень готовности к самопожертвованию. Эту реальность полевые командиры постепенно будут доносить наверх — генералам в Москву.

У многих гражданских появятся знакомые, друзья и родственники, у которых кто-то погиб или пропал без вести на войне. Молчу про все экономические проблемы, которые будут спускаться с уровня ареста резервов Центробанка и яхт Абрамовича, отсутствия доходов у блогеров в инстаграме или ютубе, до паралича финансового рынка, крушения банков, потери вкладов, безработицы, все более пустых полок и при этом закрытых границ. Телевизор будет все менее убедителен на этом фоне.

Затяжные наступательные войны с идеологическими целями (Афганистан у СССР, Вьетнам и Ирак у США) начинаются с общественной эйфории, а заканчиваются широким недовольством. В такой ситуации у российских генералов, понимающих тупиковость военной стратегии на земле, и гражданских бюрократов, понимающих беспросветность кризиса в экономике, появится общий интерес развернуть курс, не из-за любви или жалости к Украине, а из любви и жалости к себе.


Этот настрой двух крыльев российской власти уже будет опираться на более массовую поддержку общества. А противостоять ему будут лишь идеологические мифы про скорое крушение украинского нацизма и его угрозу для России. Первое будет крепнуть, второе — слабеть.

Эта траектория выглядит предначертанной, хоть и невозможно предсказать никакие сроки. Движение по ней может остановить либо (1) осознание глубины своих проблем самим Путиным и пусть унизительный, но разворот, либо (2) быстрая капитуляция Украины и принятие этого нового статус-кво всем остальным миром.

О первом я судить не могу, это психоанализ, и многие, включая меня, сильно ошиблись в своей оценке психологического состояния Путина перед войной. Второго же не будет по причинам, о которых я написал выше, даже если война сменит формат. Нельзя покорить такой огромный народ без геноцида или массовых депортаций. У украинцев просто нет пути к отступлению, это не война Зеленского, это война всего народа.


А у россиян этот путь будет всегда, потому что это война не на их земле. Только этот путь может лежать через голову Путина. Параллели с Гитлером, которому генералы были лояльны вплоть до конца, тут неуместны, потому что война уже шла на территории их страны, и они были зажаты в угол. А у Путина нет этого скрепляющего козыря для элит, есть только идеология и пока еще живая вера в успех.

Переворот — технически очень сложная задача сегодня, но с усилением внутриэлитного и общественного антивоенного запроса, люди во власти начнут задумываться, как эту задачу решать. Через существующие институты это практически невозможно.

Хрущева можно было снять, сколотив заговор из партийной верхушки, пока он в отпуске, и просто поставить перед фактом на Пленуме ЦК партии.

Устроить импичмент президенту России намного сложнее, потому что слишком затяжная и публичная процедура. Поэтому такой переворот может быть только неправовым, в стиле ГКЧП (с мирной изоляцией лидера) или хуже.

На первый план выйдет персональная лояльность Путину тех, кто будет обеспечивать связь и охрану его резиденции на тот момент. Но этот вопрос скорее определяет степень насилия, к которой придется прибегнуть заговорщикам, а не реальность самого сценария.

Я не могу оценить, что вероятнее — такой переворот или отказ от максималистских запросов самим Путиным ради самосохранения. Но ни в одном из реалистичных сценариев нет быстрого отката к довоенной нормальности для России и, следовательно, для тесно связанной с ней Беларуси.

По-настоящему важным и интригующим для меня, как белоруса, вопросом, остается то, как быстро Лукашенко осознает глубину и безысходность этой пропасти, и рискнет ли он в связи с этим зайти на третий раунд дистанцирования от России при колоссальных рисках как такого решения, так и отказа от него.
Статьи в рубрике "Мнение" отражают точку зрения исключительно автора. Позиция редакции UDFudf.name может не совпадать с точкой зрения автора. Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Дорогие читатели, не имея ресурсов на модерацию и учитывая нюансы белорусского законодательства, мы решили отключить комментарии. Но присоединяйтесь к обсуждениям в наших сообществах в соцсетях! Мы есть на Facebook, «ВКонтакте», Twitter и Одноклассники

Новости других СМИ