Карней: Под шоу выделили самый большой зал, голов на 200
Белорусский журналист и бывший политзаключенный Игорь Карней в своем фейсбуке рассказал, как проходил процесс над ним. Он говорит, что в стиле Кафки.
— Два года назад, 22 марта, предсказуемо переформатировался из обвиняемого в осужденного. Девять месяцев следствие придумывало, как составить приемлемую конструкцию из небогатого наличного материала — гумуса и палок, — пишет Игорь Карней.
Место реинкарнации — Минский городской суд. Со всеми церемониальными атрибутами профилактического учета за «экстремизм»: от Володарки — индивидуальная «Газель» (точнее, зарешеченный железный отсек в конце фургона), пятеро вооруженных конвоиров в балаклавах, затянутые за спиной наручники.
{banner_300x300_news_2}
Это было время, когда уже нужно было просчитывать опасность любой солидарности: гораздо позже узнал, что для христианского активиста Сергея Мельянца присутствие в качестве зрителя закончилось сутками (12+13), угрозой уголовного дела и срочным отъездом за границу…
Под шоу выделили самый большой зал — примерно на 200 человек. Видимо, для торжественных случаев здесь чествуют передовиков судебного конвейера. Не беда, что на фоне клетка — как раз в контексте «сидящей Беларуси».
Впрочем, быстро все стало понятно: полезное пространство заняли пропагандисты — лица основных телеканалов и представители «СБ». Презумпция невиновности — точно не про них. Свое параллельное судилище они учинили еще до протокольного — позже прочитал отчет в придворном рупоре: по понедельникам в «кормушку» просовывали экземпляр «СБ», такая идеологическая подачка от государства.
Кстати, в той редакции отаборилась целая компания университетских однокурсников и бывших коллег. Получается, одни заказывали, вторые редактировали, третьи верстали, четвертые рисовали карикатуры. Смешнее не придумаешь: учились в одних аудиториях, жили в общежитиях, выпивали в одних компаниях…
«В своих статьях давал ложную картину об экономическом, социальном, военном и международном положении Республики Беларусь. Делалось это сознательно, чтобы повысить уровень напряженности в обществе, создать неприязнь к государственным органам». И оптимистичный вывод для служак катарактной Фемиды: «…за что по совокупности и заслужил свои 6 лет лишения свободы». То есть, максимальный срок по ст. 361-1, ч. 3 (участие в экстремистском формировании).
Что бы там ни говорили, по крайней мере для себя понимал: для моих родных и близких это единственная возможность убедиться, что я еще существую. Правда, и тут напортачили: на скриншотах и сегодня себя не узнаю. Никогда не был склонен к полноте, а тут — иллюзия сытой жизни в неволе. По крайней мере в телерепортажах из-за эффекта линзы (клетка не из решеток, а современная стеклянная) выглядел довольно щекастым. Когда в январе прошлого года показывали из дворика КГБ, картинка уже была намного более реалистичная. Сразу чувствуется, что за дело взялись специалисты из органов. Вместе с проверенным корреспондентом по фамилии Козел — видимо, не ради славы старался, потому что в титрах скрылся под псевдонимом Александрович.
Далее — как у взрослых: вызов свидетелей, которых начали прослушивать еще за пару месяцев до моего задержания, цитирование взломанных переписок и т.д. Правда, не прошло и нескольких часов от начала, как остался один на один со своей «тройкой»: вещатели и писатели вдруг сорвались с мест, образовав затор в дверях.
Оказалось, к зданию пришли около десятка аккредитованных дипломатов, которых, конечно, не пустили дальше вестибюля.
Спуятя неделю увидел заметку об «опросе» сотрудников дипмиссий: «Женщина, вы с таким красивым выражением лица стоите молча около здания суда. Какой основной ваш посыл сегодняшнего присутствия?». Хорошо, что не «гражданочка» — от бойцов информационного фронта всего можно ожидать. И вывод соответствующий: «Попытка давления на белорусское правосудие, наглое, неприкрытое вмешательство во внутренние дела независимого государства». Какие же ранимые…
Короче, если после такого настойчивого «промоушна» дали только половину, значит, и вообще не за что было. Около полусотни текстов действительно отправили на экспертизу, чтобы доказать ту самую «ложную картину», но ничего преступного не нашли даже бдительные контролеры. Однако, раз уж задействовали столько ресурсов, не отпускать же просто так. Все в стиле доведенного до абсурда «Процесса» Кафки.
Мой персональный процесс поручили тандему «многостаночников» в политических делах: опытный судья Кацер (сразу получил прозвище «Карцер») и молодой карьерист-прокурор Дятел (очень меткое обобщение для государственных обвинителей, которые технично «настукивают» согласованные сроки).
Итого «выписали» 3 года, 500 базовых и штраф за доходы, полученные «преступным путем». Молоток, занавес, конвой. The show is over.
Когда в конце 2024 года в шкловской колонии завели новое уголовное дело, даже обрадовался: система работает в своем стиле. Прокурора, который потребовал дополнительный год за «злостное неповиновение администрации», не вспомню, а вот судья Тараканов в памяти останется — как ни крути. И хочется, чтобы не только в моей, но и в памяти международного правосудия…
Игорь Карней во время суда
— Два года назад, 22 марта, предсказуемо переформатировался из обвиняемого в осужденного. Девять месяцев следствие придумывало, как составить приемлемую конструкцию из небогатого наличного материала — гумуса и палок, — пишет Игорь Карней.
Место реинкарнации — Минский городской суд. Со всеми церемониальными атрибутами профилактического учета за «экстремизм»: от Володарки — индивидуальная «Газель» (точнее, зарешеченный железный отсек в конце фургона), пятеро вооруженных конвоиров в балаклавах, затянутые за спиной наручники.
{banner_300x300_news_2}
Это было время, когда уже нужно было просчитывать опасность любой солидарности: гораздо позже узнал, что для христианского активиста Сергея Мельянца присутствие в качестве зрителя закончилось сутками (12+13), угрозой уголовного дела и срочным отъездом за границу…
Под шоу выделили самый большой зал — примерно на 200 человек. Видимо, для торжественных случаев здесь чествуют передовиков судебного конвейера. Не беда, что на фоне клетка — как раз в контексте «сидящей Беларуси».
Впрочем, быстро все стало понятно: полезное пространство заняли пропагандисты — лица основных телеканалов и представители «СБ». Презумпция невиновности — точно не про них. Свое параллельное судилище они учинили еще до протокольного — позже прочитал отчет в придворном рупоре: по понедельникам в «кормушку» просовывали экземпляр «СБ», такая идеологическая подачка от государства.
Кстати, в той редакции отаборилась целая компания университетских однокурсников и бывших коллег. Получается, одни заказывали, вторые редактировали, третьи верстали, четвертые рисовали карикатуры. Смешнее не придумаешь: учились в одних аудиториях, жили в общежитиях, выпивали в одних компаниях…
Игорь во время «интервью» БТ
«В своих статьях давал ложную картину об экономическом, социальном, военном и международном положении Республики Беларусь. Делалось это сознательно, чтобы повысить уровень напряженности в обществе, создать неприязнь к государственным органам». И оптимистичный вывод для служак катарактной Фемиды: «…за что по совокупности и заслужил свои 6 лет лишения свободы». То есть, максимальный срок по ст. 361-1, ч. 3 (участие в экстремистском формировании).
Что бы там ни говорили, по крайней мере для себя понимал: для моих родных и близких это единственная возможность убедиться, что я еще существую. Правда, и тут напортачили: на скриншотах и сегодня себя не узнаю. Никогда не был склонен к полноте, а тут — иллюзия сытой жизни в неволе. По крайней мере в телерепортажах из-за эффекта линзы (клетка не из решеток, а современная стеклянная) выглядел довольно щекастым. Когда в январе прошлого года показывали из дворика КГБ, картинка уже была намного более реалистичная. Сразу чувствуется, что за дело взялись специалисты из органов. Вместе с проверенным корреспондентом по фамилии Козел — видимо, не ради славы старался, потому что в титрах скрылся под псевдонимом Александрович.
Далее — как у взрослых: вызов свидетелей, которых начали прослушивать еще за пару месяцев до моего задержания, цитирование взломанных переписок и т.д. Правда, не прошло и нескольких часов от начала, как остался один на один со своей «тройкой»: вещатели и писатели вдруг сорвались с мест, образовав затор в дверях.
Оказалось, к зданию пришли около десятка аккредитованных дипломатов, которых, конечно, не пустили дальше вестибюля.
Спуятя неделю увидел заметку об «опросе» сотрудников дипмиссий: «Женщина, вы с таким красивым выражением лица стоите молча около здания суда. Какой основной ваш посыл сегодняшнего присутствия?». Хорошо, что не «гражданочка» — от бойцов информационного фронта всего можно ожидать. И вывод соответствующий: «Попытка давления на белорусское правосудие, наглое, неприкрытое вмешательство во внутренние дела независимого государства». Какие же ранимые…
Короче, если после такого настойчивого «промоушна» дали только половину, значит, и вообще не за что было. Около полусотни текстов действительно отправили на экспертизу, чтобы доказать ту самую «ложную картину», но ничего преступного не нашли даже бдительные контролеры. Однако, раз уж задействовали столько ресурсов, не отпускать же просто так. Все в стиле доведенного до абсурда «Процесса» Кафки.
Мой персональный процесс поручили тандему «многостаночников» в политических делах: опытный судья Кацер (сразу получил прозвище «Карцер») и молодой карьерист-прокурор Дятел (очень меткое обобщение для государственных обвинителей, которые технично «настукивают» согласованные сроки).
Игорь Карней после освобождения, июнь 2025 года
Итого «выписали» 3 года, 500 базовых и штраф за доходы, полученные «преступным путем». Молоток, занавес, конвой. The show is over.
Когда в конце 2024 года в шкловской колонии завели новое уголовное дело, даже обрадовался: система работает в своем стиле. Прокурора, который потребовал дополнительный год за «злостное неповиновение администрации», не вспомню, а вот судья Тараканов в памяти останется — как ни крути. И хочется, чтобы не только в моей, но и в памяти международного правосудия…