Советник Тихановской резко ответил Ковалевскому
На выходных прочитал статью на «Нашай Ніве» и наверное есть что сказать, написал в своем фейсбуке советник Офиса по юридическим вопросам Леонид Морозов.
Валерий Ковалевский заявил, что Тихановская замедляет процесс освобождения политзаключенных.
«Общее число признанных политзаключенных с 2020 года превысило четыре тысячи, и более тысячи человек остаются в тюрьмах. При этом освобождения происходят параллельно с открытием новых дел. Это не «смягчение», это ротация заложников.
Я бы очень хотел, чтобы после запятой, в своих рассказах в Женеве, Вы тоже об этом не забывали рассказывать. Пока Вы это не делаете, интересно почему?
{banner_300x300_news_2}
Позиция о том, что санкции могут пересматриваться только при устойчивом и проверяемом снижении репрессий, — это не радикализм, а базовая логика. Если обменивать частичные освобождения на политические уступки без изменения законодательства, без прекращения новых дел, без отмены «экстремистских» списков и надзора над освобожденными, это создает стимул брать новых людей в заложники. История отношений с режимом это подтверждает многократно. Любые договоренности без четких критериев и механизмов проверки превращаются в имитацию прогресса.
Освобожденный человек сегодня остается под надзором, с риском ночных проверок, с ограничениями на трудоустройство, с финансовыми блокировками и статусом «экстремиста». Если человек вынужден покинуть страну за 48 часов, потому что жить в ней невозможно, это не полноценное освобождение. Это принуждение к изгнанию. Игнорировать этот контекст и сводить дискуссию к формуле «освобождения любой ценой» — значит сознательно упрощать проблему.
Заявления о том, что призыв к координации санкционной политики между США и ЕС якобы раскалывает Запад, выглядят особенно парадоксально. Именно согласованность подходов в 2020—2025 годах усиливала давление и создавала переговорные рычаги. Раскол возникает тогда, когда разные акторы начинают посылать режиму противоречивые сигналы о готовности к уступкам без системных изменений.
Отдельно стоит сказать о персональном аспекте. Валерий, Вы долгое время занимались украинским направлением. Я недавно был в Киеве и слышал оценки вашей работы — они далеки от триумфальных.
Паспортное направление мне известно не понаслышке: я лично знаком с тем, какие результаты были достигнуты и почему процесс буксовал. Теперь звучит критика в правозащитной сфере. Опыт подсказывает, что если стратегическая глубина подменяется публичной полемикой, политическое направление может закончиться так же, как предыдущие — громкими заявлениями без институционального результата. Пока все что я читаю и вижу — позиция «сам дурак».
В Беларуси репрессии институционализированы десятками нормативных актов. Это не ситуативная кампания, которую можно свернуть серией обменов. Требование системных критериев — это не торможение процесса, а попытка сделать его необратимым. Если кто-то предлагает альтернативу, она должна включать ответ на простой вопрос: каким образом разовые послабления остановят поток новых уголовных дел? Пока такого ответа нет, обвинения в «замедлении освобождений» звучат как политическая риторика, а не как продуманная стратегия», — написал Леонид Морозов.
Леонид Морозов. Фото: Офис Светланы Тихановской
Валерий Ковалевский заявил, что Тихановская замедляет процесс освобождения политзаключенных.
«Уважаемый Валерий, обвинять Светлану Тихановскую в том, что она якобы «замедляет освобождение политзаключенных», — это либо сознательное искажение реальности, либо попытка подменить стратегию тактическими эпизодами. За последние месяцы зафиксированы сотни новых уголовных дел и десятки новых приговоров», — пишет Леонид Морозов.
«Общее число признанных политзаключенных с 2020 года превысило четыре тысячи, и более тысячи человек остаются в тюрьмах. При этом освобождения происходят параллельно с открытием новых дел. Это не «смягчение», это ротация заложников.
Называть это успехом гуманитарной дипломатии и одновременно обвинять тех, кто требует системных критериев деэскалации, — по меньшей мере странно.
Я бы очень хотел, чтобы после запятой, в своих рассказах в Женеве, Вы тоже об этом не забывали рассказывать. Пока Вы это не делаете, интересно почему?
{banner_300x300_news_2}
Позиция о том, что санкции могут пересматриваться только при устойчивом и проверяемом снижении репрессий, — это не радикализм, а базовая логика. Если обменивать частичные освобождения на политические уступки без изменения законодательства, без прекращения новых дел, без отмены «экстремистских» списков и надзора над освобожденными, это создает стимул брать новых людей в заложники. История отношений с режимом это подтверждает многократно. Любые договоренности без четких критериев и механизмов проверки превращаются в имитацию прогресса.
Если очень хочется сесть за «стол мира в Минске», то можно так и сказать. Хотя что-то мне подсказывает, что придется просто сесть.
Освобожденный человек сегодня остается под надзором, с риском ночных проверок, с ограничениями на трудоустройство, с финансовыми блокировками и статусом «экстремиста». Если человек вынужден покинуть страну за 48 часов, потому что жить в ней невозможно, это не полноценное освобождение. Это принуждение к изгнанию. Игнорировать этот контекст и сводить дискуссию к формуле «освобождения любой ценой» — значит сознательно упрощать проблему.
Заявления о том, что призыв к координации санкционной политики между США и ЕС якобы раскалывает Запад, выглядят особенно парадоксально. Именно согласованность подходов в 2020—2025 годах усиливала давление и создавала переговорные рычаги. Раскол возникает тогда, когда разные акторы начинают посылать режиму противоречивые сигналы о готовности к уступкам без системных изменений.
Отдельно стоит сказать о персональном аспекте. Валерий, Вы долгое время занимались украинским направлением. Я недавно был в Киеве и слышал оценки вашей работы — они далеки от триумфальных.
Паспортное направление мне известно не понаслышке: я лично знаком с тем, какие результаты были достигнуты и почему процесс буксовал. Теперь звучит критика в правозащитной сфере. Опыт подсказывает, что если стратегическая глубина подменяется публичной полемикой, политическое направление может закончиться так же, как предыдущие — громкими заявлениями без институционального результата. Пока все что я читаю и вижу — позиция «сам дурак».
Критика допустима и необходима. Но она должна основываться на понимании природы режима. Мне очень нравится фраза «если сильно бежать налево, то скоро окажешься справа» — видимо я скоро вас там и увижу.
В Беларуси репрессии институционализированы десятками нормативных актов. Это не ситуативная кампания, которую можно свернуть серией обменов. Требование системных критериев — это не торможение процесса, а попытка сделать его необратимым. Если кто-то предлагает альтернативу, она должна включать ответ на простой вопрос: каким образом разовые послабления остановят поток новых уголовных дел? Пока такого ответа нет, обвинения в «замедлении освобождений» звучат как политическая риторика, а не как продуманная стратегия», — написал Леонид Морозов.