“Не думаю, что Минск сможет выиграть там, где не смог выиграть Лондон“
Основные векторы белорусской дипломатии, их плюсы, минусы и подводные камни с «БелГазетой» обсудил один из заявленных, но не присутствовавших участников недавнего «Минского диалога» - кандидат политических наук, доцент кафедры политической теории МГИМО и просто наш земляк Кирилл Коктыш.
- Как бы вы охарактеризовали соотношение основных векторов внешней политики РБ? Почему большинство их недомонетизировано - оттепель с ЕС не вылилась в расцвет экономического сотрудничества, основная масса инвестиционных проектов РБ и КНР остается на уровне протоколов о намерениях и т.п.?
- Белорусская политика традиционно реактивна - мы привыкли реагировать на действия и предложения соседей, строить политику на понимании их целей и задач. И это было вполне оправдано в ситуации, когда основные бонусы могли быть извлечены путем маневрирования между Европой и Россией. Сегодня положение дел изменилось. Товарооборот между ЕС и Россией с начала санкционной войны упал на четверть - и это совсем не та ситуация, когда для РБ возможен экономический расцвет. Все издержки по мере возможности сокращаются, и третий оказывается лишним. Поэтому монетизация европейского направления в большей степени вряд ли возможна. Монетизация российского вектора во многом оказалась ограничена той же реактивностью политики РБ. В ситуации, когда нужно поднимать на знамя идеи реиндустриализации экономик ЕАЭС (от которой Беларусь в наибольшей степени могла бы выиграть), генерировать и продвигать свою политику и в публичном, и в непубличном пространствах, мы все еще ждем, что все это будет автоматически предложено Россией. Потому что кто, если не мы? На практике же такого не бывает: в условиях кризиса никто ресурсами просто так не делится, за них нужно бороться, и бороться настойчиво. Китаю Беларусь может быть интересна как один из входов, причем как вход индустриальный, со своими производственными мощностями, на евразийский рынок. Но для этого Минск к должен как минимум демонстрировать способность реализовать свои права одного из учредителей евразийского проекта. Пока этого не происходит.
- Вы примерно полгода и в российских, и в белорусских СМИ настойчиво советовали отечественным предприятиям смягчить кризисные явления, подключившись к российским госзакупкам и госпрограммам. Официально о таких планах заявлено лишь сейчас. Почему экономическая стратегия РБ в отношении РФ так инерционна? Насколько, по вашей оценке, это снижает эффект от сотрудничества?
- Политика инерционна не только в силу уже упоминавшейся реактивности белорусского характера, в полной мере реализовавшегося в политике, но и в силу очень понятной - и вполне интернациональной - логики чиновника, принимающего решения. За бездействие чиновника наказать практически невозможно, а вот действие может привести как к позитивным, так и к негативным результатам для его карьеры. Поэтому и действия инициативные, в т.ч. на российском направлении, начинают предприниматься лишь тогда, когда альтернативы «переждать» оказываются явным образом исчерпаны. В ресурсном измерении это, разумеется, приводит не только к упущенным возможностям, но и к проигрышу конкуренции за российский рынок другим государствам ЕАЭС - тому же Казахстану, например. Получается как в песне Высоцкого: «Мы в очереди первые стояли, а те, кто сзади нас, уже едят».
- Как бы вы оценили возможность реконфигурации существующих в РБ внешнеполитических и внешнеэкономических векторов в среднесрочной перспективе - скажем, в связи с кардинальным улучшением отношений с Брюсселем или в связи с развитием Экономического пояса Шелкового пути? Каков, на ваш взгляд, наиболее вероятный сценарий развития Союзного государства и ЕАЭС?
- Брюссельское направление в ближайшем будущем будет приносить больше издержек, нежели выгод - и британцы, традиционно лучше всех просчитывающие такие ситуации, совершенно не зря инициировали Brexit. В этом плане я не думаю, что Минск сможет выиграть там, где не смог выиграть (и потому решил не играть вообще) Лондон. Шелковый путь в этом плане более перспективный проект, но для достижения полноценных результатов его реализации Минск должен получить свой «комплект ключей» от ЕАЭС, заняв в нем свою незаменимую нишу. Поэтому, если дело дойдет до разработки и реализации полноценной стратегии, бонусы могут оказаться весьма существенными: по китайским прикидкам, ЕАЭС имеет шестикратный ресурс экономического роста. Если же дело ограничится тактикой, то и бонусы будут несоизмеримо скромней.
- Как бы вы охарактеризовали соотношение основных векторов внешней политики РБ? Почему большинство их недомонетизировано - оттепель с ЕС не вылилась в расцвет экономического сотрудничества, основная масса инвестиционных проектов РБ и КНР остается на уровне протоколов о намерениях и т.п.?
- Белорусская политика традиционно реактивна - мы привыкли реагировать на действия и предложения соседей, строить политику на понимании их целей и задач. И это было вполне оправдано в ситуации, когда основные бонусы могли быть извлечены путем маневрирования между Европой и Россией. Сегодня положение дел изменилось. Товарооборот между ЕС и Россией с начала санкционной войны упал на четверть - и это совсем не та ситуация, когда для РБ возможен экономический расцвет. Все издержки по мере возможности сокращаются, и третий оказывается лишним. Поэтому монетизация европейского направления в большей степени вряд ли возможна. Монетизация российского вектора во многом оказалась ограничена той же реактивностью политики РБ. В ситуации, когда нужно поднимать на знамя идеи реиндустриализации экономик ЕАЭС (от которой Беларусь в наибольшей степени могла бы выиграть), генерировать и продвигать свою политику и в публичном, и в непубличном пространствах, мы все еще ждем, что все это будет автоматически предложено Россией. Потому что кто, если не мы? На практике же такого не бывает: в условиях кризиса никто ресурсами просто так не делится, за них нужно бороться, и бороться настойчиво. Китаю Беларусь может быть интересна как один из входов, причем как вход индустриальный, со своими производственными мощностями, на евразийский рынок. Но для этого Минск к должен как минимум демонстрировать способность реализовать свои права одного из учредителей евразийского проекта. Пока этого не происходит.
- Вы примерно полгода и в российских, и в белорусских СМИ настойчиво советовали отечественным предприятиям смягчить кризисные явления, подключившись к российским госзакупкам и госпрограммам. Официально о таких планах заявлено лишь сейчас. Почему экономическая стратегия РБ в отношении РФ так инерционна? Насколько, по вашей оценке, это снижает эффект от сотрудничества?
- Политика инерционна не только в силу уже упоминавшейся реактивности белорусского характера, в полной мере реализовавшегося в политике, но и в силу очень понятной - и вполне интернациональной - логики чиновника, принимающего решения. За бездействие чиновника наказать практически невозможно, а вот действие может привести как к позитивным, так и к негативным результатам для его карьеры. Поэтому и действия инициативные, в т.ч. на российском направлении, начинают предприниматься лишь тогда, когда альтернативы «переждать» оказываются явным образом исчерпаны. В ресурсном измерении это, разумеется, приводит не только к упущенным возможностям, но и к проигрышу конкуренции за российский рынок другим государствам ЕАЭС - тому же Казахстану, например. Получается как в песне Высоцкого: «Мы в очереди первые стояли, а те, кто сзади нас, уже едят».
- Как бы вы оценили возможность реконфигурации существующих в РБ внешнеполитических и внешнеэкономических векторов в среднесрочной перспективе - скажем, в связи с кардинальным улучшением отношений с Брюсселем или в связи с развитием Экономического пояса Шелкового пути? Каков, на ваш взгляд, наиболее вероятный сценарий развития Союзного государства и ЕАЭС?
- Брюссельское направление в ближайшем будущем будет приносить больше издержек, нежели выгод - и британцы, традиционно лучше всех просчитывающие такие ситуации, совершенно не зря инициировали Brexit. В этом плане я не думаю, что Минск сможет выиграть там, где не смог выиграть (и потому решил не играть вообще) Лондон. Шелковый путь в этом плане более перспективный проект, но для достижения полноценных результатов его реализации Минск должен получить свой «комплект ключей» от ЕАЭС, заняв в нем свою незаменимую нишу. Поэтому, если дело дойдет до разработки и реализации полноценной стратегии, бонусы могут оказаться весьма существенными: по китайским прикидкам, ЕАЭС имеет шестикратный ресурс экономического роста. Если же дело ограничится тактикой, то и бонусы будут несоизмеримо скромней.