Цеслер: Название “ё-мобиль“ я придумал по дороге в ресторан
Неожиданный проект. Неожиданное название. Неожиданное участие белорусов в создании легкового автомобиля. Это все ё-мобиль, о котором в последнее время столько разговоров. И вот что интересно: от полушутливых интонаций все чаще переходят к разговорам по существу. Мы решили задать вопросы одному из идейных вдохновителей проекта, белорусскому дизайнеру Владимиру Цеслеру, который придумал название, логотип и расцветку нового автомобиля. Он рассказал, почему ё-мобиль должен напоминать чайник и по каким причинам расставался со своим мотоциклом.
— Кто вас пригласил в проект? И почему согласились?
— Не могу сказать, что получилось случайно. Напротив, с Андреем Бирюковым (руководитель белорусско-российской компании «Яровит») мы были знакомы давно. Как-то он приехал ко мне в гости и предложил участие в этом дерзком проекте. Мы поехали в ресторан. По дороге он вкратце описал идею, целевую аудиторию, техническую задачу... и у меня родилось название.
— Так все-таки почему ё?
— Многие задают такой вопрос. Ну а почему «Таврия»? Во-первых, ё — абсолютно русская буква, на которую падает ударение. Она самая запоминающаяся из всего алфавита. Во-вторых, это новое название для автомобиля. Одним из условий было то, что не должно возникать аналогий с другими марками. В-третьих, краткость. Всего одна буква! Ну и в-четвертых, многовариантность. Например, в среде тинейджеров, которые, вероятно, будут водить такую машину, «ё» означает позитив, кул, в общем «йоу».
— А аналогия с iPhone, iPad?
— Поначалу не было никакой. А потом вдруг ее нашли, уже неожиданно для меня самого.
— Говорят, в первый раз название не восприняли...
— Никто даже не обратил внимания на мое предложение. Был объявлен конкурс, прислали около 20 тысяч вариантов разных названий, но ничего не подошло. Ну я возьми и снова предложи ё! Затем Андрей Бирюков полез в интернет, стал изучать вопрос, а там, оказывается, целая полемика — оставить ее или нет. Кто-то считает эту букву необязательной.
— Даже на компьютерной клавиатуре ее сослали в левый верхний угол. Однако название получилось удачным. Сначала подтрунивали, но оно вмиг стало узнаваемым. Этого вы добивались?
— Честно говоря, я ничего не добивался. Эта буква сама себя будет маркетировать. Вот сам посуди: первый рекламный слоган — ё-моё! Я сразу сказал, что так будут говорить все, и все так говорили. Потом вспомнилась куча устойчивых выражений и слоганов: ё-твоё, ёкарный бабай, ёшкин кот... «Алё, гараж!» — опять-таки.
— Вы знаете, что похожую букву уже использовали в названии марки автомобиля Citroёn?
— Ну и что! А «Волга» и Volvo разве не похожи? И вообще мне кажется, что кто-то из русских приложил к Citroёn свою руку.
— Немного странно: белорусы придумывают машину для россиян — от названия до технического оснащения? Нонсенс!
— Мне так не кажется. У нас, по-моему, очень серьезная школа дизайна автомобилей в Академии искусств. Игорь Яковлевич Герасименко до сих пор придумывает колоссальные вещи. В основном его работы оказываются в столе, но это же его не останавливает! Если не ошибаюсь, именно он разработал мотоцикл-самолет. Эту идею использовал один австралиец, и теперь на таком устройстве добирается до работы.
— Кстати, это ваш первый автомобильный проект или были другие, менее раскрученные?
— Никогда не влезал в эту тему, не было заказов. Я ведь не могу сам себе придумывать работу.
— Но вернемся к ё-мобилю. Использование двух цветов — это символ гибридности?
— Нет, это ни при чем. Нужно было подчеркнуть, что это совершенно бытовая вещь. Я сразу был против всяких перламутров и прочих предложений дизайнеров. Когда увидел их раскраски, спросил: а чем эта машина будет отличаться от других? Потом предложил свой вариант. Был скандал! Мне говорили, мол, ты ничего не понимаешь. Парень из Питера, спец по раскраскам автомобилей, обиженно заявил: «Мы добивались скоростной модели, а ты ее остановил». Я сразу спросил, какая, блин, скоростная модель, если ее будет обгонять «Запорожец»? Что за глупости? Эта машина должна стать в ряду чайников, кроссовок и зубных щеток.
— Простите, а какая аналогия с чайником?
— Да сами посмотрите на любой современный электробытовой прибор, который мы используем каждый день, и все поймете. Тут есть еще момент: люди тоскуют по 1950-м годам, потому что тогда были самые классные машины, особенно американские. Кадиллаки, понтиаки, бьюики с совершенно сумасшедшими раскрасками.
— Но почему именно такая раскраска?
— Неополитанско-желтый, или, грубо говоря, слоновая кость — это теплый, солнечный, привлекательный цвет. С ним очень хорошо сочетаются другие цвета. Все просто.
— В Германии такси именно цвета слоновой кости...
— Да? Я не знал. Сначала хотел полностью делать ее такого цвета. Потом уже пришла идея, что надо комбинировать. Поначалу даже белый ввели. Но в конечном итоге извинились, признали ошибку.
— То есть белого не будет?
— Нет. Будет слоновая кость с бирюзой и вишней. Расцветок может быть и больше. Я не знаю, сколько моделей они собираются делать. Но основной выступит именно слоновая кость.
— А впишутся ли в наш унылый городской пейзаж ё-мобили с непривычным цветовым решением?
— Господи, так пейзажа никакого нет! Если вписывается такая архитектура, то уж ё-мобиль точно впишется.
— Кроме того, вы разрабатывали и логотип.
— Да. Но даже не спрашивайте, почему именно так, мне сложно объяснять графические идеи. Художнику проще ответить: что хотел, то и создал. Тут идея спирали, обмотка генератора... Как-то так.
— Минск вообще автомобильный город? С градостроительной точки зрения ведь он не идеален для передвижения на машине.
— Все равно автомобильный. Я смотрю, как приезжают люди и не могут поставить машину — во дворах, в центре, возле магазинов. Это вообще судьба многих европейских городов. Посмотрите, какие у нашего маленького города широкие проспекты.
— Считается, что они разъединяют людей, а не объединяют...
— У нас в принципе город, лишенный центра. Центральной площади нет. За неимением лучшего, может быть, придумали пл. Октябрьскую. Минску почти 950 лет. Но где отмечено, что в нем жили люди до революции 1917 года? Почему послевоенные бараки стоят, а дореволюционные здания надо обязательно сломать. Вот я не понимаю этой позиции.
— А в центре вообще место для машин? Сейчас это очень дискуссионный вопрос в обществе.
— Ну паркинги ведь можно делать и на двадцать километров вглубь. Ан нет, дорого! Признаться, над этой темой глубоко не задумывался. Тут других проблем много — архитектурная, например. Мне кажется, Минск уже не спасти. И то, что мы обсуждаем, ничего не даст.
— В одном из интервью вы посетовали, что убрали старые рижские трамвайчики. Что, так запали в душу?
— Везде, где я жил, поблизости ходил трамвай и по утрам я слышал характерное «дзынь». Горбатенький с желто-вишневой окраской трамвайчик в Минске — это какой-то ностальгический образ. У него были такие овальные формы... Эх. В Сан-Франциско очень гордятся трамваем. А у нас, говорят, его хотят убрать. Грустно. Еще мне нравится, как англичане обходятся со своим транспортом: даже у современных автобусов остался прежний образ. Кстати, сложно, наверное, сделать, чтобы каждый маршрут трамвая имел свой цвет? Было бы удобно.
— Есть такое понятие «уличная мебель». Туда входят информационные указатели, остановочные пункты, знаки. Что-то бы поменяли?
— Начинать нужно с города, а потом уже переходить к малым формам. Я был в Гамбурге и увидел остановку, сделанную из хрусталя. Я сразу подумал, а почему никто не разбил еще? И стал автоматически искать камень. Не для себя, конечно. Это шутка с определенным подтекстом. Самая большая проблема для города — внутренняя культура людей. Когда с ней все будет в порядке, то все изменится. И когда люди будут определенной культуры, тогда и с жильем все будет нормально. Сейчас как будто все временное — та архитектура, которая создается, «хрущевки», держащиеся на старых обоях. У нас с традициями очень плохо. На том, как новые жители приехали в послевоенный Минск, все и закончилось. Попробуйте провести экскурсию по Минску. Что это за дом? Что там было? Московский таксист, который настоящий москвич, он знает все, а мы?
— Кто вас пригласил в проект? И почему согласились?
— Не могу сказать, что получилось случайно. Напротив, с Андреем Бирюковым (руководитель белорусско-российской компании «Яровит») мы были знакомы давно. Как-то он приехал ко мне в гости и предложил участие в этом дерзком проекте. Мы поехали в ресторан. По дороге он вкратце описал идею, целевую аудиторию, техническую задачу... и у меня родилось название.
— Так все-таки почему ё?
— Многие задают такой вопрос. Ну а почему «Таврия»? Во-первых, ё — абсолютно русская буква, на которую падает ударение. Она самая запоминающаяся из всего алфавита. Во-вторых, это новое название для автомобиля. Одним из условий было то, что не должно возникать аналогий с другими марками. В-третьих, краткость. Всего одна буква! Ну и в-четвертых, многовариантность. Например, в среде тинейджеров, которые, вероятно, будут водить такую машину, «ё» означает позитив, кул, в общем «йоу».
— А аналогия с iPhone, iPad?
— Поначалу не было никакой. А потом вдруг ее нашли, уже неожиданно для меня самого.
— Говорят, в первый раз название не восприняли...
— Никто даже не обратил внимания на мое предложение. Был объявлен конкурс, прислали около 20 тысяч вариантов разных названий, но ничего не подошло. Ну я возьми и снова предложи ё! Затем Андрей Бирюков полез в интернет, стал изучать вопрос, а там, оказывается, целая полемика — оставить ее или нет. Кто-то считает эту букву необязательной.
— Даже на компьютерной клавиатуре ее сослали в левый верхний угол. Однако название получилось удачным. Сначала подтрунивали, но оно вмиг стало узнаваемым. Этого вы добивались?
— Честно говоря, я ничего не добивался. Эта буква сама себя будет маркетировать. Вот сам посуди: первый рекламный слоган — ё-моё! Я сразу сказал, что так будут говорить все, и все так говорили. Потом вспомнилась куча устойчивых выражений и слоганов: ё-твоё, ёкарный бабай, ёшкин кот... «Алё, гараж!» — опять-таки.
— Вы знаете, что похожую букву уже использовали в названии марки автомобиля Citroёn?
— Ну и что! А «Волга» и Volvo разве не похожи? И вообще мне кажется, что кто-то из русских приложил к Citroёn свою руку.
— Немного странно: белорусы придумывают машину для россиян — от названия до технического оснащения? Нонсенс!
— Мне так не кажется. У нас, по-моему, очень серьезная школа дизайна автомобилей в Академии искусств. Игорь Яковлевич Герасименко до сих пор придумывает колоссальные вещи. В основном его работы оказываются в столе, но это же его не останавливает! Если не ошибаюсь, именно он разработал мотоцикл-самолет. Эту идею использовал один австралиец, и теперь на таком устройстве добирается до работы.
— Кстати, это ваш первый автомобильный проект или были другие, менее раскрученные?
— Никогда не влезал в эту тему, не было заказов. Я ведь не могу сам себе придумывать работу.
— Но вернемся к ё-мобилю. Использование двух цветов — это символ гибридности?
— Нет, это ни при чем. Нужно было подчеркнуть, что это совершенно бытовая вещь. Я сразу был против всяких перламутров и прочих предложений дизайнеров. Когда увидел их раскраски, спросил: а чем эта машина будет отличаться от других? Потом предложил свой вариант. Был скандал! Мне говорили, мол, ты ничего не понимаешь. Парень из Питера, спец по раскраскам автомобилей, обиженно заявил: «Мы добивались скоростной модели, а ты ее остановил». Я сразу спросил, какая, блин, скоростная модель, если ее будет обгонять «Запорожец»? Что за глупости? Эта машина должна стать в ряду чайников, кроссовок и зубных щеток.
— Простите, а какая аналогия с чайником?
— Да сами посмотрите на любой современный электробытовой прибор, который мы используем каждый день, и все поймете. Тут есть еще момент: люди тоскуют по 1950-м годам, потому что тогда были самые классные машины, особенно американские. Кадиллаки, понтиаки, бьюики с совершенно сумасшедшими раскрасками.
— Но почему именно такая раскраска?
— Неополитанско-желтый, или, грубо говоря, слоновая кость — это теплый, солнечный, привлекательный цвет. С ним очень хорошо сочетаются другие цвета. Все просто.
— В Германии такси именно цвета слоновой кости...
— Да? Я не знал. Сначала хотел полностью делать ее такого цвета. Потом уже пришла идея, что надо комбинировать. Поначалу даже белый ввели. Но в конечном итоге извинились, признали ошибку.
— То есть белого не будет?
— Нет. Будет слоновая кость с бирюзой и вишней. Расцветок может быть и больше. Я не знаю, сколько моделей они собираются делать. Но основной выступит именно слоновая кость.
— А впишутся ли в наш унылый городской пейзаж ё-мобили с непривычным цветовым решением?
— Господи, так пейзажа никакого нет! Если вписывается такая архитектура, то уж ё-мобиль точно впишется.
— Кроме того, вы разрабатывали и логотип.
— Да. Но даже не спрашивайте, почему именно так, мне сложно объяснять графические идеи. Художнику проще ответить: что хотел, то и создал. Тут идея спирали, обмотка генератора... Как-то так.
— Минск вообще автомобильный город? С градостроительной точки зрения ведь он не идеален для передвижения на машине.
— Все равно автомобильный. Я смотрю, как приезжают люди и не могут поставить машину — во дворах, в центре, возле магазинов. Это вообще судьба многих европейских городов. Посмотрите, какие у нашего маленького города широкие проспекты.
— Считается, что они разъединяют людей, а не объединяют...
— У нас в принципе город, лишенный центра. Центральной площади нет. За неимением лучшего, может быть, придумали пл. Октябрьскую. Минску почти 950 лет. Но где отмечено, что в нем жили люди до революции 1917 года? Почему послевоенные бараки стоят, а дореволюционные здания надо обязательно сломать. Вот я не понимаю этой позиции.
— А в центре вообще место для машин? Сейчас это очень дискуссионный вопрос в обществе.
— Ну паркинги ведь можно делать и на двадцать километров вглубь. Ан нет, дорого! Признаться, над этой темой глубоко не задумывался. Тут других проблем много — архитектурная, например. Мне кажется, Минск уже не спасти. И то, что мы обсуждаем, ничего не даст.
— В одном из интервью вы посетовали, что убрали старые рижские трамвайчики. Что, так запали в душу?
— Везде, где я жил, поблизости ходил трамвай и по утрам я слышал характерное «дзынь». Горбатенький с желто-вишневой окраской трамвайчик в Минске — это какой-то ностальгический образ. У него были такие овальные формы... Эх. В Сан-Франциско очень гордятся трамваем. А у нас, говорят, его хотят убрать. Грустно. Еще мне нравится, как англичане обходятся со своим транспортом: даже у современных автобусов остался прежний образ. Кстати, сложно, наверное, сделать, чтобы каждый маршрут трамвая имел свой цвет? Было бы удобно.
— Есть такое понятие «уличная мебель». Туда входят информационные указатели, остановочные пункты, знаки. Что-то бы поменяли?
— Начинать нужно с города, а потом уже переходить к малым формам. Я был в Гамбурге и увидел остановку, сделанную из хрусталя. Я сразу подумал, а почему никто не разбил еще? И стал автоматически искать камень. Не для себя, конечно. Это шутка с определенным подтекстом. Самая большая проблема для города — внутренняя культура людей. Когда с ней все будет в порядке, то все изменится. И когда люди будут определенной культуры, тогда и с жильем все будет нормально. Сейчас как будто все временное — та архитектура, которая создается, «хрущевки», держащиеся на старых обоях. У нас с традициями очень плохо. На том, как новые жители приехали в послевоенный Минск, все и закончилось. Попробуйте провести экскурсию по Минску. Что это за дом? Что там было? Московский таксист, который настоящий москвич, он знает все, а мы?