Белорусы любят Лукашенко, как Сталина - исследование
Люди, родившиеся в 1920-30-х годах, во время опроса называли Иосифа Сталина другом народа, а в современной Беларуси место главного друга, по их мнению, занял Александр Лукашенко. Нынешнюю оппозицию власти респонденты называли врагом, причем упоминали ее с такими эпитетами как "никудышная", "нулевая", "дурацкая".
Любопытное исследование на тему того, как у белорусов позднесталинской эпохи формировался образ внешних и внутренних врагов и друзей, презентовала Татьяна Капитонова, кандидат философских наук.
Авторов проекта интересовало содержание таких важных для менталитета общества собирательных образов, как враг и друг. Они провели серию развернутых глубинных интервью со свидетелями поствоенной эпохи и своим исследованием стремились зафиксировать и объяснить не только совпадения, но и расхождения официально-пропагандистского и народного образов врага и друга: нередко люди думали и чувствовали иначе, чем предписывала идеология.
Вопросы задавали городским и сельским жителям, мужчинам и женщинам различного социального статуса. Среди них - ветераны войны, партизаны, узники концлагерей, те, кто был эвакуирован либо жил на оккупированной территории. Опрашивались жители двух стран - Украины и Беларуси. Однако во время круглого стола "Теории и практика десоветизации в контексте трансформационных процессов 21 века" результаты презентовались только по Беларуси. Друзей и врагов авторы проекта условно разделяют на внутренних и внешних, и в ходе опроса описывали каждую категорию.
Внутренними друзьями послевоенного времени (1945-1953) белорусские респонденты называли Иосифа Сталина, коммунистов, комсомольцев и пионеров. Сейчас "в друзьях" у них - действующая власть и президент как ее олицетворение. Правда, замечает Капитонова, нынешняя власть называется респондентами "очень обезличенно - кроме президента никто больше не упоминается". Среди друзей респонденты называли также Коммунистическую партию. "Но не нашу, а именно российскую, - добавляет Капитонова. - И часто упоминали БРСМ как аналог комсомольцам".
Докладчица не согласилась с подобными замечаниями. "Мы пытались искать людей, которые помнят советское время. И до того, как проводить это исследование, у меня было убеждение, что наши пожилые люди мыслят по-разному. Но когда начинаешь общаться на такие исторические темы, то наблюдаются очень похожие взгляды. Всё-таки мы не только через ветеранские организации искали респондентов, но и пытались общаться с обычными людьми. И их взгляды в историческом контексте часто были, как ни странно, одинаковы". Так что исследование показало еще и то, что в оценке настоящего через призму советского наше население мыслит "более-менее похоже".
Кстати, об этом, по ее словам, говорит и разница в ответах белорусских и украинских респондентов. "В Украине у нас получилось, что Западная и Восточная Украина в своих высказываниях и оценках противоположны, а в Беларуси респонденты высказывались часто одинаково независимо от того, в какой части Беларуси они живут".
В комментарии TUT.BY Татьяна Капитонова, отвечая на вопрос, почему опрашивали именно людей позднесталинской эпохи, ответила так: "Враги и друзья в прошлом и настоящем так или иначе связаны друг с другом, а рассказы респондентов о послевоенном времени так или иначе соотносятся и с последующими историческими периодами (эпоха застоя, перестройка, первые постсоветские годы и т.п.).
"Люди соотносят непосредственно послевоенные воспоминания с более поздним опытом. Идеология сталинского периода демонстрирует тотальное и бескомпромиссное притязание власти на роль внутреннего друга. Это "дружба", от которой нельзя отказаться и которая является составляющей более широкого феноменологического явления - государственно-политической репрессивности. Именно по этой причине авторы проекта спрашивали свидетелей позднесталинской эпохи и о том, кого они сегодня считают своими врагами и друзьями".
Любопытное исследование на тему того, как у белорусов позднесталинской эпохи формировался образ внешних и внутренних врагов и друзей, презентовала Татьяна Капитонова, кандидат философских наук.
Авторов проекта интересовало содержание таких важных для менталитета общества собирательных образов, как враг и друг. Они провели серию развернутых глубинных интервью со свидетелями поствоенной эпохи и своим исследованием стремились зафиксировать и объяснить не только совпадения, но и расхождения официально-пропагандистского и народного образов врага и друга: нередко люди думали и чувствовали иначе, чем предписывала идеология.
Вопросы задавали городским и сельским жителям, мужчинам и женщинам различного социального статуса. Среди них - ветераны войны, партизаны, узники концлагерей, те, кто был эвакуирован либо жил на оккупированной территории. Опрашивались жители двух стран - Украины и Беларуси. Однако во время круглого стола "Теории и практика десоветизации в контексте трансформационных процессов 21 века" результаты презентовались только по Беларуси. Друзей и врагов авторы проекта условно разделяют на внутренних и внешних, и в ходе опроса описывали каждую категорию.
Внутренними друзьями послевоенного времени (1945-1953) белорусские респонденты называли Иосифа Сталина, коммунистов, комсомольцев и пионеров. Сейчас "в друзьях" у них - действующая власть и президент как ее олицетворение. Правда, замечает Капитонова, нынешняя власть называется респондентами "очень обезличенно - кроме президента никто больше не упоминается". Среди друзей респонденты называли также Коммунистическую партию. "Но не нашу, а именно российскую, - добавляет Капитонова. - И часто упоминали БРСМ как аналог комсомольцам".
фото - goals.com
Докладчица не согласилась с подобными замечаниями. "Мы пытались искать людей, которые помнят советское время. И до того, как проводить это исследование, у меня было убеждение, что наши пожилые люди мыслят по-разному. Но когда начинаешь общаться на такие исторические темы, то наблюдаются очень похожие взгляды. Всё-таки мы не только через ветеранские организации искали респондентов, но и пытались общаться с обычными людьми. И их взгляды в историческом контексте часто были, как ни странно, одинаковы". Так что исследование показало еще и то, что в оценке настоящего через призму советского наше население мыслит "более-менее похоже".
Кстати, об этом, по ее словам, говорит и разница в ответах белорусских и украинских респондентов. "В Украине у нас получилось, что Западная и Восточная Украина в своих высказываниях и оценках противоположны, а в Беларуси респонденты высказывались часто одинаково независимо от того, в какой части Беларуси они живут".
В комментарии TUT.BY Татьяна Капитонова, отвечая на вопрос, почему опрашивали именно людей позднесталинской эпохи, ответила так: "Враги и друзья в прошлом и настоящем так или иначе связаны друг с другом, а рассказы респондентов о послевоенном времени так или иначе соотносятся и с последующими историческими периодами (эпоха застоя, перестройка, первые постсоветские годы и т.п.).
"Люди соотносят непосредственно послевоенные воспоминания с более поздним опытом. Идеология сталинского периода демонстрирует тотальное и бескомпромиссное притязание власти на роль внутреннего друга. Это "дружба", от которой нельзя отказаться и которая является составляющей более широкого феноменологического явления - государственно-политической репрессивности. Именно по этой причине авторы проекта спрашивали свидетелей позднесталинской эпохи и о том, кого они сегодня считают своими врагами и друзьями".