«Поступают угрозы». Студент ЕГУ об обысках и советы для тех, кто в Беларуси
Череда рейдов силовиков по делу ЕГУ прокатилась по Беларуси на прошлой неделе, причём приходили и к выпускникам, рассказал «Белсату» студент факультета права 3 курса, волонтёр «Вясны» Артур Баран. И, хоть волна спала, обыски и вызовы «на разговор» не закончились. Молодой человек сообщил, что известно про сами обыски в Беларуси, чем недовольны студенты в коммуникации с руководством вуза и как себя защитить.
Артур Баран рассказывает, что, хотя силовики приходили к его друзьям, самого его это не затронуло. При этом под риском — все люди, которые сейчас или ранее были связаны с ЕГУ. Особенно — нынешние студенты, которые еще несколько лет назад, во время активной фазы протестов или в начале полномасштабной войны вообще были подростками и ни в чем не участвовали.
{banner_300x300_news_2}
Во время обысков силовики ищут документы, подтверждающие связь с ЕГУ, квитанции об оплате обучения. Это проблема, потому что люди не всегда помнят, какие старые документы могут быть у них дома. Некоторые даже не представляют, что забытая ранее во время поездки домой квитанция может привести к плохим последствиям.
По тем кейсам, что произошли и известны правозащитникам, Артур отмечает, что в случаях, когда студент за границей и обыск проходит у его родителей, в большинстве случаев «всё проходит лучше», чем, например, когда это заочник, который сталкивается с силовиками сам.
По его словам, КГБ ищет и тех, кто уже отчислился из учреждения, — у бывших студентов запрашивают справку об отчислении, часто еще и зовут приехать в Беларусь. Также приходят даже к тем, кто ранее выпустился из учреждения.
Как в целом чувствуют себя студенты в течение этих месяцев? Кто-то впадает в ступор и не знает, что делать, рассказывает Артур. Кто-то пытается перевестись в другое учреждение, хотя это, как отмечает собеседник, «не освобождает от «ответственности». Кто-то пытается абстрагироваться от ситуации и переключиться. Сам парень замечает, что некоторые учащиеся недовольны поведением администрации вуза.
По словам студента и волонтера-правозащитника, в университете есть служба поддержки, но она неэффективна. Парень считает, что ректорат должен был наладить сотрудничество с МИД и миграционной службой, чтобы защитить молодежь и коллектив, и что на это было время.
Что действительно помогло бы? Те, к кому еще не приходили, могут подготовиться к возможным обыскам — пересмотреть вещи в квартире и убедиться, что нет документов, чеков, связанных с ЕГУ. Проверить телефоны, переписку, в которой могут быть соответствующие файлы или фото.
Отдельная инструкция — для тех белорусов, у которых есть счета в иностранных банках и с них проходили платежи за учебу в ЕГУ.
Что касается самих студентов, им начинающий правозащитник советует не идти на провокации силовиков, если они пытаются выйти на контакт.
Даже, если человека не признают подозреваемым, хороших новостей здесь нет. Как замечает Артем Баран, известны случаи, когда жертву сначала обманывают статусом свидетеля, а затем на допросах идут на хитрость.
«Человеку дают постановление о привлечении в качестве свидетеля, проводят опрос, во время которого свидетель дает подписку, что проинформирован о даче ложных показаний. Идут манипуляции вроде «расскажите о вашей роли в организации, о других участниках». Человек думает: я же свидетель, бояться нечего. Начинает рассказывать, но тут его переводят в подозреваемого, начинают допрашивать, и начинается: вот протокол допроса вас как свидетеля, почему вы там одно говорили, а сейчас другое?
Поэтому нельзя вестись на эти уловки. Вообще я бы вывел базовое правило не верить ментам. У вас с ними совершенно разные цели, и они что-то вам говорят для того, чтобы достичь своей, которая вам вредит. Если вас просят выслать справку — бунтуйте, хоть ссорьтесь с родителями, но не высылайте.
Решать, конечно, вам, но лучше не передавать документы, которые докажут вашу связь с ЕГУ. Что касается родных — если на них надавили и они пытаются уговорить сына или дочь вернуться, «потому что нас всех посадят», можно даже на некоторое время прекратить общение, чтобы прошло время, можно было посмотреть на ситуацию более здраво и не наделать ошибок», — говорит Артем.
Европейский гуманитарный университет. Фото: ehuniversity.lt
Силовики пытаются найти связь с ЕГУ
Артур Баран рассказывает, что, хотя силовики приходили к его друзьям, самого его это не затронуло. При этом под риском — все люди, которые сейчас или ранее были связаны с ЕГУ. Особенно — нынешние студенты, которые еще несколько лет назад, во время активной фазы протестов или в начале полномасштабной войны вообще были подростками и ни в чем не участвовали.
«Что сейчас произошло: людям, которым в 2020‑м было 13‑14 лет, вдруг заявили: если вы учитесь в ЕГУ, вы экстремисты и террористы, вас можно судить по уголовным статьям.
При этом люди малоинформированы, и чувствуется, что не всегда понимают, что происходит. Например, если кто-то пишет явку с повинной, не думает, что фактически может сам изменить свой статус со свидетеля на подозреваемого», — говорит собеседник.
При этом люди малоинформированы, и чувствуется, что не всегда понимают, что происходит. Например, если кто-то пишет явку с повинной, не думает, что фактически может сам изменить свой статус со свидетеля на подозреваемого», — говорит собеседник.
{banner_300x300_news_2}
Во время обысков силовики ищут документы, подтверждающие связь с ЕГУ, квитанции об оплате обучения. Это проблема, потому что люди не всегда помнят, какие старые документы могут быть у них дома. Некоторые даже не представляют, что забытая ранее во время поездки домой квитанция может привести к плохим последствиям.
«Поэтому, да, периодически находят какие-то чеки, бывает, в сообщениях мессенджеров между родителями и детьми — договоры с вузом. Далее говорят о неком финансировании [экстремистской организации], выясняют, было ли оно. Спрашивают, как оплачивалось обучение, и даже были случаи, когда силовики сами выдумывали какие-то оплаты — мол, с карты иностранного банка была проведена транзакция, мы о ней знаем, расскажите подробнее. И бывает, что родители вообще не знают о существовании такого банка. Конечно, КГБ пытается сделать так, чтобы человек оговорил себя».
Приходят даже к выпускникам
По тем кейсам, что произошли и известны правозащитникам, Артур отмечает, что в случаях, когда студент за границей и обыск проходит у его родителей, в большинстве случаев «всё проходит лучше», чем, например, когда это заочник, который сталкивается с силовиками сам.
«У родственников обыск проходит достаточно мирно. У самих студентов чаще всё более жестко: поступают угрозы прямо на месте и чего только нет. Еще в этих делах силовики часто звонят с телефонов родителей их детям, провоцируют, начинают переговоры», — говорит собеседник.
По его словам, КГБ ищет и тех, кто уже отчислился из учреждения, — у бывших студентов запрашивают справку об отчислении, часто еще и зовут приехать в Беларусь. Также приходят даже к тем, кто ранее выпустился из учреждения.
«На мой взгляд, выпускники — одна из самых уязвимых групп: они не светятся на радарах, о них трудно услышать информацию. Мы знаем, что у них требуют диплом».
Студенты недовольны реакцией и поддержкой администрации
Как в целом чувствуют себя студенты в течение этих месяцев? Кто-то впадает в ступор и не знает, что делать, рассказывает Артур. Кто-то пытается перевестись в другое учреждение, хотя это, как отмечает собеседник, «не освобождает от «ответственности». Кто-то пытается абстрагироваться от ситуации и переключиться. Сам парень замечает, что некоторые учащиеся недовольны поведением администрации вуза.
«Некоторые считают, что нужна отставка высшего руководства. В целом среди студентов такая раздробленность, и всё усугубляется тем, что нет централизованных инструкций именно от администрации, а не от волонтерской службы, — объясняет он. — Это чувствуется особенно в первые, кризисные 72 часа, когда у человека туннельное зрение, он пытается сохранить себя или помочь родным, не понимая, что может сделать только хуже. И в это время студенты помогают другим студентам, волонтеры службы «Вясны» активно работают… Но на первой после признания ЕГУ экстремистской организацией встрече ректор вообще на мое предложение, что мы готовы сотрудничать в сфере юридических консультаций, кибербезопасности и хотим обговорить вопросы легализации, ответил, что сотрудничать не будет. Также студенты не получили ответы на свои вопросы». Конечно, если такое происходит и нет централизованного антикризисного менеджмента, ситуация ухудшается».
По словам студента и волонтера-правозащитника, в университете есть служба поддержки, но она неэффективна. Парень считает, что ректорат должен был наладить сотрудничество с МИД и миграционной службой, чтобы защитить молодежь и коллектив, и что на это было время.
«Иск подали в сентябре, а решение суд вынес в марте — как можно было не разработать антикризисный план за это время? Есть некий хотлайн, но я пока слышал только отрицательные отзывы, и невозможно сотни студентов проконсультировать индивидуально. Общие инструкции — что-то вроде «соблюдайте правила цифровой гигиены». Как соблюдать? Не сказано. Как вести себя при обыске? — тоже.
Это провал менеджмента, потому что на связь с правозащитниками и другими профильными НПО и разработку инструкций было минимум полгода. А, если говорить о первых угрозах, то они были еще при моем поступлении, в 2023 году, — тогда это более 4 лет».
Это провал менеджмента, потому что на связь с правозащитниками и другими профильными НПО и разработку инструкций было минимум полгода. А, если говорить о первых угрозах, то они были еще при моем поступлении, в 2023 году, — тогда это более 4 лет».
Молодежь организует помощь друг другу и дает советы на случай давления
Что действительно помогло бы? Те, к кому еще не приходили, могут подготовиться к возможным обыскам — пересмотреть вещи в квартире и убедиться, что нет документов, чеков, связанных с ЕГУ. Проверить телефоны, переписку, в которой могут быть соответствующие файлы или фото.
«Они могут приписывать «экстремизм», поэтому лучше такие бумаги уничтожить, чтобы невозможно было установить факт связи с университетом. Силовики очень давят на «финансирование», напомню — даже транзакцию выдумывают. Поэтому факт финансирования нужно отрицать. Если у вас что-то нашли, ситуация ухудшается, но я бы советовал даже тогда всё же молчать, потому что дальнейшая постановка вопросов оперативниками будет всегда вводить в тупик, в положение, где вы оговорите себя», — говорит волонтер «Вясны».
Отдельная инструкция — для тех белорусов, у которых есть счета в иностранных банках и с них проходили платежи за учебу в ЕГУ.
«Тогда нужно изменить почту, номера-привязки к счету на контакты человека, который находится за границей. Например, если вы родитель — переключите полностью на сына или дочь, чтобы силовики не могли из ваших рук эти данные восстановить. Конечно, нужно выйти из аккаунта, удалить приложение и — важный момент — сбросить телефон до заводских настроек, потому что силовики могут по истории устройств понять, что у вас такой банкинг был».
Что касается самих студентов, им начинающий правозащитник советует не идти на провокации силовиков, если они пытаются выйти на контакт.
«Если звонит кто-то с неизвестного номера, либо если звонят силовики с аккаунтов родителей или сами родители говорят не так, как обычно, — бросать трубку. Вас будут провоцировать на эмоции. Вступать в разговор очень опасно, так как можно принять кучу необдуманных решений. Далее — ждем, как закончится визит к родителям, но помним самое главное: не ехать в Беларусь. Потому что, если вы едете, еще и приносите справку, что учились в ЕГУ, — вот, ваша связь с ним доказана».
Даже, если человека не признают подозреваемым, хороших новостей здесь нет. Как замечает Артем Баран, известны случаи, когда жертву сначала обманывают статусом свидетеля, а затем на допросах идут на хитрость.
«Человеку дают постановление о привлечении в качестве свидетеля, проводят опрос, во время которого свидетель дает подписку, что проинформирован о даче ложных показаний. Идут манипуляции вроде «расскажите о вашей роли в организации, о других участниках». Человек думает: я же свидетель, бояться нечего. Начинает рассказывать, но тут его переводят в подозреваемого, начинают допрашивать, и начинается: вот протокол допроса вас как свидетеля, почему вы там одно говорили, а сейчас другое?
Поэтому нельзя вестись на эти уловки. Вообще я бы вывел базовое правило не верить ментам. У вас с ними совершенно разные цели, и они что-то вам говорят для того, чтобы достичь своей, которая вам вредит. Если вас просят выслать справку — бунтуйте, хоть ссорьтесь с родителями, но не высылайте.
Решать, конечно, вам, но лучше не передавать документы, которые докажут вашу связь с ЕГУ. Что касается родных — если на них надавили и они пытаются уговорить сына или дочь вернуться, «потому что нас всех посадят», можно даже на некоторое время прекратить общение, чтобы прошло время, можно было посмотреть на ситуацию более здраво и не наделать ошибок», — говорит Артем.