Соловей: Власть выбрала путь введения в медицине «крепостного права»
«Салiдарнасць» продолжает цикл публикаций об исследовании, проведенном группой беларуских врачей из независимого профсоюза медиков и ставшем своеобразным ответом на статью в одном из государственных СМИ.
![]()
В статье с пафосным названием «Белорусское здравоохранение укрепляет кадры и материально-техническую базу, расширяет экспорт и идёт в цифру», в частности, утверждается, что «в систему приходит всё больше молодых специалистов, укрепляется кадровая и материально-техническая база» и что «распределение молодых специалистов позволило повысить фактическую укомплектованность врачебных должностей до 96,1%, при этом коэффициент совместительства снизился до оптимального значения 1,25».
Исследовательская группа выяснила, что имеется в виду под укреплением кадровой и материально-технической базы, а участник группы исследователей, врач, один из лидеров независимого профсоюза медиков Станислав Соловей рассказал Филину о реальном положении дел в современной медицине Беларуси.
– В 2025 году в стране увеличили бюджетный набор и расширили целевую подготовку. Все это можно описать емким словом «Закрепление кадров».
Но, если посмотреть на цифры зарплат, понятно, почему вместо привлечения кадров условиями труда и зарплатами власть выбрала путь введения в медицине «крепостного права». Нужно ли платить достойные зарплаты тем, кого можно просто «прикрепить к земле»?
Разрыв в зарплатах способствует миграции медиков из Беларуси – особенно анестезиологов-реаниматологов и врачей первичного звена – в государства Евросоюза, что приводит к дефициту кадров (особенно анестезиологов-реаниматологов и врачей первичного звена), а также к повышенной нагрузке (больше пациентов на врача, меньше времени на пациента).
Разрыв по зарплатам медсестер между Беларусь и странами ЕС тоже ощутимый: в Германии им платят в 4-5 раз больше, в Польше – в 3 раза, в странах Балтии – в 2-2,5 раза.
Помимо зарплат, нужно сказать о важном показателе — соотношении «медсестра/врач». В развитых системах оно составляет 2-4 медсестры на 1 врача. В Беларуси соотношение меньше, что усиливает перегрузку, снижает качество ухода. Как итог, дефицит медсестер в стране даже больше, чем врачей.
Исключение составляет разве что стоматология – там зарплаты выше, чем в других сферах медицины. И, кстати, внедрение рыночных механизмом привело к тому, что эта сфера осталась доступной для людей, а дефицита кадров в ней на сегодняшний день нет.
Количество тех, кто по тем или иным причинам ушел из профессии в Беларуси, примерно от 30 до 40% от общего количества медработников. Для государства это не проблема: оно увеличивает целевой набор студентов и количество времени на обязательную отработку после окончания вуза – и таким образом решает проблему. Вернее, ему кажется, что решает.
В других странах это происходит иначе. Я могу привести пример из жизни одного моего коллеги. Он сейчас работает на севере Польши, где есть острый дефицит врачей, которые не очень хотят ехать туда работать. Его зарплата – порядка 7 тысяч евро в месяц. Но, если он уедет работать, условно говоря, в Краков, зарплата будет ниже.
То есть государство с помощью финансового стимула решает проблему дефицита кадров там, где она есть. Да, работа тяжелая, но, например, молодые врачи, которые хотят купить жилье в ипотеку или машину, пойдут работать. По своему желанию, не по принуждению.
![]()
Так какая в этом случае может быть мотивация у врача? Понятно, что не везде такое отношение к молодым медикам, но созданная государством система создает все условия для этого.
Хотел бы привести одну цитату из статьи в госСМИ:
То есть беларуский врач, выпускник медуниверситета, после годичной интернатуры лучше готов к практической деятельности, чем его польский коллега после 5 лет резидентуры? Начав работу через год интернатуры хирург, сосланный по распределению в центральную районную больницу и допущенный к самостоятельным операциям без помощи более опытных старших коллег, — наделает меньше ошибок? У него будет меньше осложнений? Как такое может быть?
Еще один участник группы исследователей врач Олег Павлов говорит, что не понимает, почему медикам в Беларуси нельзя повысить зарплаты:
— Ну вы же заинтересованы в специалистах – тогда платите больше. Но это не рассматривается. Властям жалко тратить деньги на людей.
Медиков не хватает во всем мире – это проблема не только в Беларуси. Не хватает, потому что люди все больше нуждаются в них. Население стареет, лечат те болезни, которые раньше не могли лечить. Несмотря на растущий технологический уровень медицины, количество задействованных в процессах лечения пациентов тоже растет.
Беларусь соседствует со странами, в которых медики получают больше, причем значительно больше. Поэтому врачи уезжали и уезжают. Сначала в Россию в начале 2000-х, в основном в Москву или Питер – из моего отделения шел практически поток уезжающих. То есть такая разница в зарплатах, что люди были готовы поменять жизнь.
Но после начала массовой миграции медиков им стали ставить препоны. Например, менять программы в вузах, чтобы они хотя бы немного отличались от российских, и чтобы нужно было переучиваться на курсах после переезда. Это стоило небольших денег, но тем не менее.
То есть уже тогда чиновничья мысль работала только в одном направлении: как закрепить людей, как не дать им уехать. Не каким-то мотивированием, в том числе финансовым, а созданием проблем и трудностей.
Когда наша группа начала сравнивать зарплаты медсестер, то мы увидели, что разрыв просто катастрофический. При том, что в Беларуси очень большой дефицит сестринских кадров. Примерно треть медсестер от общего числа уходят из профессии. Они смотрят на условия труда, на отношение к себе, на зарплату – и уходят.
А в цивилизованных странах это очень уважаемая профессия. То есть медсестра – это не недоучившийся врач, а отдельная профессия. Плюс в ежедневной работе и врачей, и медсестер много дел, которые не имеют отношения к профессиональным обязанностям.
Мы с коллегами обсуждали проблему кадров: можно ли «залить» ее деньгами? И пришли к выводу, что это необходимое условие, но совершенно недостаточное.
Потому что, например, после 2020-го по экономическим причинам уезжал небольшой процент медиков. Мы проводили опрос среди 500 уехавших беларуских врачей. 48% не ответили на наши вопросы, а из оставшихся 16% сказали о финансовых причинах эмиграции и порядка 24% назвали причиной политические репрессии.
В статье с пафосным названием «Белорусское здравоохранение укрепляет кадры и материально-техническую базу, расширяет экспорт и идёт в цифру», в частности, утверждается, что «в систему приходит всё больше молодых специалистов, укрепляется кадровая и материально-техническая база» и что «распределение молодых специалистов позволило повысить фактическую укомплектованность врачебных должностей до 96,1%, при этом коэффициент совместительства снизился до оптимального значения 1,25».
Исследовательская группа выяснила, что имеется в виду под укреплением кадровой и материально-технической базы, а участник группы исследователей, врач, один из лидеров независимого профсоюза медиков Станислав Соловей рассказал Филину о реальном положении дел в современной медицине Беларуси.
– В 2025 году в стране увеличили бюджетный набор и расширили целевую подготовку. Все это можно описать емким словом «Закрепление кадров».
Но, если посмотреть на цифры зарплат, понятно, почему вместо привлечения кадров условиями труда и зарплатами власть выбрала путь введения в медицине «крепостного права». Нужно ли платить достойные зарплаты тем, кого можно просто «прикрепить к земле»?
Для сравнения: в Германии врачи получают в 5-6 раз больше, чем в Беларуси, в Польше – в 3-4 раза, в странах Балтии – в 2-3 раза.
Разрыв в зарплатах способствует миграции медиков из Беларуси – особенно анестезиологов-реаниматологов и врачей первичного звена – в государства Евросоюза, что приводит к дефициту кадров (особенно анестезиологов-реаниматологов и врачей первичного звена), а также к повышенной нагрузке (больше пациентов на врача, меньше времени на пациента).
Разрыв по зарплатам медсестер между Беларусь и странами ЕС тоже ощутимый: в Германии им платят в 4-5 раз больше, в Польше – в 3 раза, в странах Балтии – в 2-2,5 раза.
Помимо зарплат, нужно сказать о важном показателе — соотношении «медсестра/врач». В развитых системах оно составляет 2-4 медсестры на 1 врача. В Беларуси соотношение меньше, что усиливает перегрузку, снижает качество ухода. Как итог, дефицит медсестер в стране даже больше, чем врачей.
Сейчас в Беларуси сфера здравоохранения регулируется исключительно государством. Даже в частном секторе нет особой конкуренции и смысла поднимать зарплату, потому в нем оказывают не так много услуг. Логика проста: зачем платить больше, если государство – монополист.
Исключение составляет разве что стоматология – там зарплаты выше, чем в других сферах медицины. И, кстати, внедрение рыночных механизмом привело к тому, что эта сфера осталась доступной для людей, а дефицита кадров в ней на сегодняшний день нет.
Количество тех, кто по тем или иным причинам ушел из профессии в Беларуси, примерно от 30 до 40% от общего количества медработников. Для государства это не проблема: оно увеличивает целевой набор студентов и количество времени на обязательную отработку после окончания вуза – и таким образом решает проблему. Вернее, ему кажется, что решает.
В других странах это происходит иначе. Я могу привести пример из жизни одного моего коллеги. Он сейчас работает на севере Польши, где есть острый дефицит врачей, которые не очень хотят ехать туда работать. Его зарплата – порядка 7 тысяч евро в месяц. Но, если он уедет работать, условно говоря, в Краков, зарплата будет ниже.
То есть государство с помощью финансового стимула решает проблему дефицита кадров там, где она есть. Да, работа тяжелая, но, например, молодые врачи, которые хотят купить жилье в ипотеку или машину, пойдут работать. По своему желанию, не по принуждению.
А в Беларуси никаких иных методов, кроме принуждения, нет. И мы читаем статистику по Могилевской области, например, и видим, что количество медиков, остающихся работать после обязательной отработки, составляет 20%. А если учесть, например, женщин, которые ушли в декрет, но формально числятся на работе, то эта цифра может быть еще ниже.
Станислав Соловей. Архивное фото
Властям на местах вообще не нужно мотивировать молодых медиков – ни зарплатами, ни предоставлением жилья. Эти люди никуда не денутся. А когда отработают свою обязаловку и уйдут, тоже не беда – новых «рабов» пришлют.
Так какая в этом случае может быть мотивация у врача? Понятно, что не везде такое отношение к молодым медикам, но созданная государством система создает все условия для этого.
Хотел бы привести одну цитату из статьи в госСМИ:
«В отличие от многих стран СНГ Беларусь сохранила субординатуру и интернатуру для старшекурсников, что позволило повысить качество подготовки молодых врачей: будущие специалисты раньше сталкиваются с реальной клинической практикой и приходят в систему более готовыми к работе».
То есть беларуский врач, выпускник медуниверситета, после годичной интернатуры лучше готов к практической деятельности, чем его польский коллега после 5 лет резидентуры? Начав работу через год интернатуры хирург, сосланный по распределению в центральную районную больницу и допущенный к самостоятельным операциям без помощи более опытных старших коллег, — наделает меньше ошибок? У него будет меньше осложнений? Как такое может быть?
Еще один участник группы исследователей врач Олег Павлов говорит, что не понимает, почему медикам в Беларуси нельзя повысить зарплаты:
— Ну вы же заинтересованы в специалистах – тогда платите больше. Но это не рассматривается. Властям жалко тратить деньги на людей.
Медиков не хватает во всем мире – это проблема не только в Беларуси. Не хватает, потому что люди все больше нуждаются в них. Население стареет, лечат те болезни, которые раньше не могли лечить. Несмотря на растущий технологический уровень медицины, количество задействованных в процессах лечения пациентов тоже растет.
Беларусь соседствует со странами, в которых медики получают больше, причем значительно больше. Поэтому врачи уезжали и уезжают. Сначала в Россию в начале 2000-х, в основном в Москву или Питер – из моего отделения шел практически поток уезжающих. То есть такая разница в зарплатах, что люди были готовы поменять жизнь.
Но после начала массовой миграции медиков им стали ставить препоны. Например, менять программы в вузах, чтобы они хотя бы немного отличались от российских, и чтобы нужно было переучиваться на курсах после переезда. Это стоило небольших денег, но тем не менее.
То есть уже тогда чиновничья мысль работала только в одном направлении: как закрепить людей, как не дать им уехать. Не каким-то мотивированием, в том числе финансовым, а созданием проблем и трудностей.
После 2020-го медики уезжали в основном в Европу. И, несмотря на все сложности с подтверждением диплома, все равно стремятся туда, особенно специалисты помладше. Пока буду сохраняться большие разницы в зарплатах и условиях труда, процессы миграции будут продолжаться.
Когда наша группа начала сравнивать зарплаты медсестер, то мы увидели, что разрыв просто катастрофический. При том, что в Беларуси очень большой дефицит сестринских кадров. Примерно треть медсестер от общего числа уходят из профессии. Они смотрят на условия труда, на отношение к себе, на зарплату – и уходят.
А в цивилизованных странах это очень уважаемая профессия. То есть медсестра – это не недоучившийся врач, а отдельная профессия. Плюс в ежедневной работе и врачей, и медсестер много дел, которые не имеют отношения к профессиональным обязанностям.
Мы с коллегами обсуждали проблему кадров: можно ли «залить» ее деньгами? И пришли к выводу, что это необходимое условие, но совершенно недостаточное.
Потому что, например, после 2020-го по экономическим причинам уезжал небольшой процент медиков. Мы проводили опрос среди 500 уехавших беларуских врачей. 48% не ответили на наши вопросы, а из оставшихся 16% сказали о финансовых причинах эмиграции и порядка 24% назвали причиной политические репрессии.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
