Новый Хаменеи теряет контроль
Инаугурационная речь Моджтабы Хаменеи была выдержана в духе «воинственного мессианства». Новый Рахбар назвал удары США и Израиля «агонией капиталистического мира» и заверил, что ядерная программа не остановлена, а лишь «очищена огнем». Он появился в окружении высшего командования Корпуса стражей исламской революции (КСИР), давая понять, что он не просто духовный лидер, а «верховный главнокомандующий воюющей нации». В выступлении не прозвучало ни единого слова о переговорах. Напротив, был задекларирован переход к тактике «асимметричного ответа в любой точке мира».
Что здесь важно? Ни один из ключевых кланов-основателей Республики (ни Лариджани, ни Рафсанджани) не появился на торжествах (по крайней мере, они нигде не фиксируются). Клан Рафсанджани символизирует «базар» (крупный капитал) и экономику, а клан Лариджани — государственную бюрократию и дипломатию. Их совместное отсутствие может означать, что Моджтаба потерял контроль над деньгами и аппаратом управления, оставшись только со «штыками».
{banner_300x300_news_2}
Справедливости ради, свое отсутствие они объясняют «соображениями безопасности», но согласно шиитской политической традиции присутствие на инаугурации и последующих торжествах является актом признания легитимности нового лидера. Проигнорировав банкет, можно предположить, что Лариджани фактически отказался присягнуть на верность Моджтаби как новому «Рахбару».
Также фиксируется раскол в семье покойного президента Рафсанджани. Несмотря на то, что его сын Мохсен прислал официальное поздравление, дочери Рафсанджани, в частности, Фаэзе Хашеми, публично отказались под ним подписываться. Это особенно показательно, поскольку ранее Фаэзе Хашеми допускала, что Моджтаба мог бы быть действенным лидером. Ее нынешний отказ свидетельствует о том, что даже прагматичное крыло элиты видит в Моджтабе не самостоятельную фигуру, а инструмент в руках радикального КСИР.
Для иранской политической культуры, где «главный в семье» (брат) определяет общую позицию, такое публичное сопротивление женщин клана является беспрецедентным. Это сигнал для протестного движения: элита не просто подозревает друг друга — она открыто враждует.
Судя по всему, «старая гвардия» не готова признать Моджтабу единодушно. Наследственная передача власти в Иране вызывает сопротивление внутри самых влиятельных семей Революции. Если сестры Рафсанджани идут против воли брата, это означает, что консенсуса относительно будущего Ирана нет даже среди тех, кто эту систему создавал.
«Без воды, видимо, давно не сидели, подонки». Противостояние в элитном столичном микрорайоне «Лебяжий»
Что здесь важно? Ни один из ключевых кланов-основателей Республики (ни Лариджани, ни Рафсанджани) не появился на торжествах (по крайней мере, они нигде не фиксируются). Клан Рафсанджани символизирует «базар» (крупный капитал) и экономику, а клан Лариджани — государственную бюрократию и дипломатию. Их совместное отсутствие может означать, что Моджтаба потерял контроль над деньгами и аппаратом управления, оставшись только со «штыками».
{banner_300x300_news_2}
Справедливости ради, свое отсутствие они объясняют «соображениями безопасности», но согласно шиитской политической традиции присутствие на инаугурации и последующих торжествах является актом признания легитимности нового лидера. Проигнорировав банкет, можно предположить, что Лариджани фактически отказался присягнуть на верность Моджтаби как новому «Рахбару».
Также фиксируется раскол в семье покойного президента Рафсанджани. Несмотря на то, что его сын Мохсен прислал официальное поздравление, дочери Рафсанджани, в частности, Фаэзе Хашеми, публично отказались под ним подписываться. Это особенно показательно, поскольку ранее Фаэзе Хашеми допускала, что Моджтаба мог бы быть действенным лидером. Ее нынешний отказ свидетельствует о том, что даже прагматичное крыло элиты видит в Моджтабе не самостоятельную фигуру, а инструмент в руках радикального КСИР.
Для иранской политической культуры, где «главный в семье» (брат) определяет общую позицию, такое публичное сопротивление женщин клана является беспрецедентным. Это сигнал для протестного движения: элита не просто подозревает друг друга — она открыто враждует.
Судя по всему, «старая гвардия» не готова признать Моджтабу единодушно. Наследственная передача власти в Иране вызывает сопротивление внутри самых влиятельных семей Революции. Если сестры Рафсанджани идут против воли брата, это означает, что консенсуса относительно будущего Ирана нет даже среди тех, кто эту систему создавал.
«Без воды, видимо, давно не сидели, подонки». Противостояние в элитном столичном микрорайоне «Лебяжий»