Фридман: «Если такой принципиальный, встань и скажи: так, мол, и так, разочаровал нас Трамп»
Филин обсудил с политическим обозревателем Александром Фридманом, являются ли события на Ближнем Востоке тревожным сигналом для Минска.
Эскалация на Ближнем Востоке приобретает все больший масштаб. В конфликт на стороне «оси зла» вступила «Хезболла» и Ливан, а Иран продолжает наносить удары по соседним странам, а также по базам, где дислоцируются военные из стран Европы.
Некоторые аналитики считают, что военные действия против Ирана продлятся несколько недель и закончатся переговорами, но звучат также мнения об угрозе разрастания войны.
Какими могут быть последствия для Европы, уместны ли аналогии с Венесуэлой и Сирией и спокойно ли спится властвующему пенсионеру в Минске, «Филин» обсудил с историком, политическим обозревателем Александром Фридманом.
— Какова вероятность, что случится «маленькая победоносная война» в духе Трампа — или все же велики риски разрастания конфликта?
— Вопрос в том, что понимать под «маленькой победоносной войной». Если это будут 2—4 недели — не самая длинная война, особенно если сравнивать с той, которую Россия ведет против Украины.
Трамп рассчитывал, видимо, что ошеломляющий удар и ликвидация важных фигур в иранском руководстве если не сломает хребет этому режиму, то, по крайней мере, надорвет его, режим начнет рушиться — и они захотят вступить в переговоры.
Но пока Иран на это не идет. Хотя то, что какие-то официальные лица заявляют, что Иран не будет вести переговоры с США — ничего не значит. Самое глупое, что можно делать в данной ситуации, это верить их заявлениям. Пропаганда Ирана построена на беззастенчивой лжи, пронизана ей. Информация, которую они распространяют, очень часто отличается от реальности. Имея с ними дело, это нужно постоянно держать в уме.
{banner_300x300_news_2}
Поэтому судить о перспективах сложно. Есть очевидные успехи с американско-израильской стороны, но нет слома, иранский режим по-прежнему действует. А значит, скорее всего интенсивность ударов со стороны США и Израиля будет только усиливаться.
С другой стороны, Иран наносит удар по странам Персидского залива. Причем от символических ударов по американским военным базам, где давно никого не было, перешли к ударам по гражданской инфраструктуре. Сегодня была попытка удара по НПЗ саудовской компании, удары по международным аэропортам.
Они сделали для себя вывод: в тот момент, когда начнут выполнять требования США, играть по их правилам — вопрос ликвидации и демонтажа всего режима станет лишь вопросом времени. Складывается впечатление того, что они пошли в последний бой.
— Если этот бой затянется, в том числе будут расти жертвы среди гражданского населения — каковы риски для Европы? Все же в европейских странах немало мусульман, которые могут выйти с антитрамповскими, антиизраильскими выступлениями.
— И Иран будет пытаться их мобилизовать, имея свои сети и соответствующую агентуру в Европе. Хотя серьезных выступлений в Европе в поддержку Исламской республики не будет. Даже в связи с убийством Хаменеи их не было — что там, 200 человек в Лондоне вышли? Так что акций солидарности, как были в поддержку Палестины, я не ожидаю.
Но ожидаю акций со стороны иранской диаспоры. Более того, я сам был свидетелем митингов в некоторых немецких городах — люди выступили в поддержку военной операции и свержения режима.
Другой вопрос, что может подняться антивоенное движение, если европейские страны вступят в эту войну. А Иран хочет, чтобы они этого сделали и чтобы в Европе начались внутриполитические кризисы.
Война, которую Израиль и США начали против Ирана, в Европе непопулярна. А вмешательство европейских стран эту непопулярность только усилит. И это будет подогреваться угрозами волн беженцев (если Иран будет развиваться по ливийскому или сирийскому сценарию, можно ожидать бегства миллионов людей).
Условно, Иран не способен победить на поле боя, но способен создать такое количество угроз и потерь для Европы и США, чтобы те задумались над выходом из войны. И его затея — максимально поднять цену.
Мы видим попытки ударов по территории Кипра — точнее, по британским военным базам на территории Кипра. А Кипр — все-таки член ЕС, фактически это акт агрессии против страны Евросоюза. И видим провокации, удары по базам или судам стран, которые в этой операции вообще не участвуют, как та же Британия, Германия.
— Глава МИД Литвы заявил: «События в Иране посылают четкий сигнал Лукашенко и другим диктаторам, что они не вечны». Но только ли этот сигнал? Ведь не зря Лукашенко хранит молчание, хотя и теряет союзников?
— Это самое разумное, что он может сделать в нынешней ситуации. Он не хочет поставить на кон сближение с американцами, поэтому Минск выверяет свои шаги. Иначе давно вещал бы из каждого утюга, как любит иранцев и осуждает действия США.
Можно послать условного Сергеенко, который отправит письмо с соболезнованиями (не упомянув в нем Хаменеи, что странно), можно разрешить экзальтированному Азаренку вопить в прямом эфире «Аллаху акбар» и чуть ли не призывать напасть на американское представительство. Если иранцы следят за пропагандой режима Лукашенко — они в восторге.
У него еще в субботу была возможность высказаться на этот счет, но он не стал. Потому что тема скользкая, сложная, противоречивая. Можно наговорить такого, что и иранцы не оценят, и другим союзникам, вроде России и Китая, не понравится. Да и «друг Дональд» может не оценить. Потому Лукашенко подчеркнуто осторожен, он выжидает.
— Путин не помог в свое время Асаду, не помог Мадуро, Иран тоже поддержал лишь на словах. Примеряет ли такой исход Лукашенко на себя или уж себя-то считает первейшим другом и союзником, которого ни за что не бросят?
— Безусловно, примеряет. Ведь пропаганда — отражение того, что у него в голове. И их агрессивная реакция на любые сравнения между Беларусью и Ираном это показывает.
Хотя эти аналогии имеют мало общего с реальными угрозами. Но если ты видишь, что происходит с коллегами по «клубу диктаторов» (а Мадуро, Хаменеи — это те, кого он лично знал, с кем встречался и, возможно, симпатизировал), волей-неволей задумаешься о своей собственной судьбе. И мысли это очень неприятные. Поэтому в случае с Мадуро Лукашенко не сдержался с высказываниями.
В 1967 году, когда Израиль начал превентивную 6-дневную войну против арабских стран, Советский Союз сразу же разорвал с ним дипотношения. Сейчас — ни Москва не собирается рвать отношения с Израилем, ни Лукашенко даже из Совета мира не выходит.
Если ты такой принципиальный, встань и скажи: так, мол, и так, разочаровал нас Трамп. Мы надеялись, что вместе поборемся за мир, но Трамп оказался агрессором — все, выхожу из Совета мира. Иранцы сказали бы: вот это настоящая солидарность, вот это человек! Но ничего подобного от Лукашенко не будет.
Для него самого ситуация другая. Куба, Иран, даже Сирия — это для России стратегические партнеры, союзники. Если же говорить о Беларуси — к сожалению, ее не рассматривают как партнера. Беларусь — с их точки зрения, свое, то, что им принадлежит, находится под контролем. Поэтому какие-либо акции против Лукашенко, не согласованные с Россией, будут восприниматься и воспринимаются Россией как нападение на себя.
В этом смысле, если российские гарантии вообще чего-то стоят и они не филькина грамота, то самые лучшие, самые прочные гарантии Москвы имеет Лукашенко.
Чалый: «Главное, Саша, не ссы, они просто сдохнут, а мы в рай попадём…»
Александр Фридман. Архивное фото
Эскалация на Ближнем Востоке приобретает все больший масштаб. В конфликт на стороне «оси зла» вступила «Хезболла» и Ливан, а Иран продолжает наносить удары по соседним странам, а также по базам, где дислоцируются военные из стран Европы.
Некоторые аналитики считают, что военные действия против Ирана продлятся несколько недель и закончатся переговорами, но звучат также мнения об угрозе разрастания войны.
Какими могут быть последствия для Европы, уместны ли аналогии с Венесуэлой и Сирией и спокойно ли спится властвующему пенсионеру в Минске, «Филин» обсудил с историком, политическим обозревателем Александром Фридманом.
«Официальные лица заявляют, что Иран не будет вести переговоры с США — это ничего не значит»
— Какова вероятность, что случится «маленькая победоносная война» в духе Трампа — или все же велики риски разрастания конфликта?
— Вопрос в том, что понимать под «маленькой победоносной войной». Если это будут 2—4 недели — не самая длинная война, особенно если сравнивать с той, которую Россия ведет против Украины.
Трамп рассчитывал, видимо, что ошеломляющий удар и ликвидация важных фигур в иранском руководстве если не сломает хребет этому режиму, то, по крайней мере, надорвет его, режим начнет рушиться — и они захотят вступить в переговоры.
Но пока Иран на это не идет. Хотя то, что какие-то официальные лица заявляют, что Иран не будет вести переговоры с США — ничего не значит. Самое глупое, что можно делать в данной ситуации, это верить их заявлениям. Пропаганда Ирана построена на беззастенчивой лжи, пронизана ей. Информация, которую они распространяют, очень часто отличается от реальности. Имея с ними дело, это нужно постоянно держать в уме.
{banner_300x300_news_2}
Поэтому судить о перспективах сложно. Есть очевидные успехи с американско-израильской стороны, но нет слома, иранский режим по-прежнему действует. А значит, скорее всего интенсивность ударов со стороны США и Израиля будет только усиливаться.
С другой стороны, Иран наносит удар по странам Персидского залива. Причем от символических ударов по американским военным базам, где давно никого не было, перешли к ударам по гражданской инфраструктуре. Сегодня была попытка удара по НПЗ саудовской компании, удары по международным аэропортам.
Цель — показать, что они настроены решительно. А расчет, как мне кажется, в том, чтобы усилить давление на страны залива, чтобы те, в свою очередь, призывали американцев к прекращению военной операции или снижению ее интенсивности. И это далеко не все возможности, которые есть у иранского режима.
Они сделали для себя вывод: в тот момент, когда начнут выполнять требования США, играть по их правилам — вопрос ликвидации и демонтажа всего режима станет лишь вопросом времени. Складывается впечатление того, что они пошли в последний бой.
«Затея Ирана — максимально поднять цену»
— Если этот бой затянется, в том числе будут расти жертвы среди гражданского населения — каковы риски для Европы? Все же в европейских странах немало мусульман, которые могут выйти с антитрамповскими, антиизраильскими выступлениями.
— И Иран будет пытаться их мобилизовать, имея свои сети и соответствующую агентуру в Европе. Хотя серьезных выступлений в Европе в поддержку Исламской республики не будет. Даже в связи с убийством Хаменеи их не было — что там, 200 человек в Лондоне вышли? Так что акций солидарности, как были в поддержку Палестины, я не ожидаю.
Но ожидаю акций со стороны иранской диаспоры. Более того, я сам был свидетелем митингов в некоторых немецких городах — люди выступили в поддержку военной операции и свержения режима.
Другой вопрос, что может подняться антивоенное движение, если европейские страны вступят в эту войну. А Иран хочет, чтобы они этого сделали и чтобы в Европе начались внутриполитические кризисы.
Война, которую Израиль и США начали против Ирана, в Европе непопулярна. А вмешательство европейских стран эту непопулярность только усилит. И это будет подогреваться угрозами волн беженцев (если Иран будет развиваться по ливийскому или сирийскому сценарию, можно ожидать бегства миллионов людей).
Иран вышел на качественно новый уровень, с тем чтобы внушить врагам — Израилю, Америке, Европе, — что с ним лучше не связываться. Режим борется за существование и готов идти ва-банк, затянув весь западный мир в войну.
Условно, Иран не способен победить на поле боя, но способен создать такое количество угроз и потерь для Европы и США, чтобы те задумались над выходом из войны. И его затея — максимально поднять цену.
Мы видим попытки ударов по территории Кипра — точнее, по британским военным базам на территории Кипра. А Кипр — все-таки член ЕС, фактически это акт агрессии против страны Евросоюза. И видим провокации, удары по базам или судам стран, которые в этой операции вообще не участвуют, как та же Британия, Германия.
«Можно наговорить такого, что и иранцы не оценят, и другим союзникам не понравится»
— Глава МИД Литвы заявил: «События в Иране посылают четкий сигнал Лукашенко и другим диктаторам, что они не вечны». Но только ли этот сигнал? Ведь не зря Лукашенко хранит молчание, хотя и теряет союзников?
— Это самое разумное, что он может сделать в нынешней ситуации. Он не хочет поставить на кон сближение с американцами, поэтому Минск выверяет свои шаги. Иначе давно вещал бы из каждого утюга, как любит иранцев и осуждает действия США.
Можно послать условного Сергеенко, который отправит письмо с соболезнованиями (не упомянув в нем Хаменеи, что странно), можно разрешить экзальтированному Азаренку вопить в прямом эфире «Аллаху акбар» и чуть ли не призывать напасть на американское представительство. Если иранцы следят за пропагандой режима Лукашенко — они в восторге.
Хотя пропагандисты из Минска не оригинальны, они идут в русле кремлевской пропаганды. Разве что то, что в Беларуси является мейнстримом, в России ориентировано на маргиналов, а официальная пропаганда более сдержанная. В Беларуси же тормозов в пропаганде нет — и этим они компенсируют отсутствие реакции со стороны Лукашенко.
У него еще в субботу была возможность высказаться на этот счет, но он не стал. Потому что тема скользкая, сложная, противоречивая. Можно наговорить такого, что и иранцы не оценят, и другим союзникам, вроде России и Китая, не понравится. Да и «друг Дональд» может не оценить. Потому Лукашенко подчеркнуто осторожен, он выжидает.
— Путин не помог в свое время Асаду, не помог Мадуро, Иран тоже поддержал лишь на словах. Примеряет ли такой исход Лукашенко на себя или уж себя-то считает первейшим другом и союзником, которого ни за что не бросят?
— Безусловно, примеряет. Ведь пропаганда — отражение того, что у него в голове. И их агрессивная реакция на любые сравнения между Беларусью и Ираном это показывает.
Хотя эти аналогии имеют мало общего с реальными угрозами. Но если ты видишь, что происходит с коллегами по «клубу диктаторов» (а Мадуро, Хаменеи — это те, кого он лично знал, с кем встречался и, возможно, симпатизировал), волей-неволей задумаешься о своей собственной судьбе. И мысли это очень неприятные. Поэтому в случае с Мадуро Лукашенко не сдержался с высказываниями.
Что касается России — она показала еще во время 12-дневной войны, что рассчитывать на нее не приходится. Так что не думаю, что в Тегеране очень удивились реакции Путина. Примерно так же РФ себя вела по отношению к Венесуэле, так будет вести себя и по отношению к Кубе. Будут очень громко кричать, топать ногами, осуждать, но…
В 1967 году, когда Израиль начал превентивную 6-дневную войну против арабских стран, Советский Союз сразу же разорвал с ним дипотношения. Сейчас — ни Москва не собирается рвать отношения с Израилем, ни Лукашенко даже из Совета мира не выходит.
Если ты такой принципиальный, встань и скажи: так, мол, и так, разочаровал нас Трамп. Мы надеялись, что вместе поборемся за мир, но Трамп оказался агрессором — все, выхожу из Совета мира. Иранцы сказали бы: вот это настоящая солидарность, вот это человек! Но ничего подобного от Лукашенко не будет.
Для него самого ситуация другая. Куба, Иран, даже Сирия — это для России стратегические партнеры, союзники. Если же говорить о Беларуси — к сожалению, ее не рассматривают как партнера. Беларусь — с их точки зрения, свое, то, что им принадлежит, находится под контролем. Поэтому какие-либо акции против Лукашенко, не согласованные с Россией, будут восприниматься и воспринимаются Россией как нападение на себя.
В этом смысле, если российские гарантии вообще чего-то стоят и они не филькина грамота, то самые лучшие, самые прочные гарантии Москвы имеет Лукашенко.
Чалый: «Главное, Саша, не ссы, они просто сдохнут, а мы в рай попадём…»