Аналитик: “Новые протесты в Иране — лишь вопрос времени”

Протесты в Иране вспыхнули в декабре и продолжались в январе. Доходило даже до того, что Дональд Трамп грозил режиму аятолл ударами по стране за репрессии. Однако не стал. А ко второй половине января, кажется, протесты окончательно задушили.

Предварительные выводы из одних из самых масштабных протестов в Иране Еврорадио обсудило с востоковедом Ягеллонского университета в Кракове Мартином Кшижановским.

Самые масштабные жертвы и самая долгая блокировка интернета

— В СМИ пишут, что протесты в Иране уже утихли и перешли в фазу репрессий, введён комендантский час. Как бы вы охарактеризовали происходящее?

— Протесты в целом были подавлены властями, и сделано это было жестоким образом.

Кое-где ещё появляются очень небольшие, единичные выступления, акты сопротивления через мелкий вандализм, такой как антиправительственные граффити, поджоги, уничтожение пропагандистских билбордов.



Однако крупных протестов уже нет, нет столкновений с полицией или чего-то подобного. На территории большей части страны действует неофициальный (поскольку он не был объявлен), но фактически существующий комендантский час: передвижение после наступления темноты ограничено, а на улицах можно увидеть очень большое количество сил безопасности, множество патрулей, которые просто следят за тем, чтобы не вспыхнула новая волна протестов.



— То, что отличает эти протесты, — это чрезвычайно большое, даже по иранским меркам, число погибших. Причём как среди протестующих, так и среди сотрудников сил безопасности.

В обоих случаях — и по числу жертв среди гражданского населения, и по числу погибших среди силовиков — мы имеем дело с печальным рекордом. Что важно, число жертв продолжает расти по мере поступления информации о подтверждённых погибших, а также из-за ухудшения состояния тяжелораненых.



Эти протесты отличались от предыдущих ещё и тем, что в них принимали участие жители небольших городов. До сих пор именно крупные города были главным двигателем протестов.

И хотя, разумеется, больше всего протестующих было в крупных городах — в Тегеране, Исфахане, — меньшие населённые пункты тоже заявили о себе и создали серьёзные проблемы силам правопорядка.

— Изменился ли характер репрессий по отношению к протестующим в сравнении с прошлыми протестами?

— Что касается формы протестов, то практически всё осталось таким же, как и раньше.

Однако изменилась их масштабность. Власти на исключительно долгий период отключили интернет. Ранее во время протестов уже случалось, что связь ограничивали.

Во время “топливных” протестов 2019 года интернет был полностью отключён, но лишь на — если я правильно помню, поскольку я тогда был в Тегеране — два, максимум три дня.

Сейчас же мы имеем почти неделю полной блокировки интернета, включая блокировку интернета, предоставляемого через Starlink. Это определённая новизна.

Масштабы арестов также значительно превышают те, что были во время предыдущих протестов.

Всё это свидетельствует об ожесточённости протестов и о решимости обеих сторон: решимости протестующих свергнуть Республику и добиться глубоких изменений и решимости сторонников Республики сохранить её.

Экономические последствия

— Как комендантский час и протесты повлияли на экономику внутри страны?

— Ещё рано говорить об окончательных выводах. Однако этот неформальный режим — а следует подчеркнуть, что с теоретической точки зрения его не существует — на практике означает, что полиция очень активно отговаривает иранцев от пребывания на улицах после наступления темноты.



Это очевидным образом негативно отражается на иранской экономике, хотя бы за счёт сокращения торгового оборота. Иранцы очень часто выходили за покупками именно поздним вечером, после захода солнца. Сейчас это сильно затруднено, и вообще вся ситуация, всё это социальное напряжение, которое по-прежнему ощущается в Иране, действует тормозящим образом на все сферы жизни, включая экономику.

— Что будет происходить дальше? Могут ли страны наложить больше санкций на страну за действия властей во время протестов? Столько лет страна под ними живёт.

— Как вы упомянули, Иран уже находится под очень жёсткими международными санкциями. Новые, по сути, мало что изменят, поскольку в сфере санкционного давления на Иран мы, вероятно, уже дошли до предела. Возможности введения ещё более болезненных мер практически исчерпаны — разве что это были бы санкции со стороны ООН, фактически обязательные для всех её членов.

Однако, учитывая позицию России и Китая и возможное вето в Совете Безопасности, я не думаю, что ООН удастся выработать какую-то общую позицию в отношении Ирана.

Поэтому, если говорить о международной реакции, помимо выражений возмущения, стандартных для подобных ситуаций, вряд ли что-то произойдёт, и общественное мнение Иран, скорее всего, просто проигнорирует.

Риск американского удара по Ирану остаётся очень высоким

— На фоне происходящих событий в СМИ постоянно появлялась информация о возможных ударах США по Ирану. Но Трамп отказался от этого, мол, поверил в остановку массовых убийств. Насколько сильным остаётся напряжение от риска возможного удара США по Ирану?

— Напряжение по-прежнему заметно, риск остаётся очень высоким.

Дональд Трамп уже приучил нас к тому, что действует, мягко говоря, нестандартно, а иногда, по всей видимости, под влиянием импульса.

Многое указывает на то, что вооружённые силы Соединённых Штатов на всякий случай готовятся к удару по Ирану, чтобы при необходимости быстро провести такую операцию.

Однако с политической точки зрения пока выглядит так, что Дональд Трамп решил дать шанс дипломатии. Об этом свидетельствуют его слова о контактах посла [Стива — Еврорадио] Уиткоффа с министром иностранных дел Ирана. Об этом говорят и челночные поездки официальных лиц из Омана и Турции в Иран. И сам факт того, что в конечном итоге бомбы так и не упали.

На решение президента Трампа, вероятно, повлияло, во-первых, давление со стороны государств региона, в частности Турции и Саудовской Аравии. Эти страны, опасаясь эскалации конфликта, отговаривали его от идеи атаковать.

Во-вторых, сигнал иранского правительства, чтобы дать президенту Трампу некий успех, которым он мог бы похвастаться. Ими было заявлено об отсутствии планов массовых казней арестованных протестующих.

Это, вместе с очень быстрым и очень жёстким подавлением протестов, позволило президенту Трампу отступить от весьма решительно заявленных ранее обещаний поддержки протестующих в Иране.

— В СМИ писали, что на решение Трампа повлияли страны Персидского залива, которые боятся ответа по своим территориям. Насколько это правдиво?

— Определённо да. Как посредничество со стороны стран Персидского залива, так и их опасения, что атакованный Иран мог бы дестабилизировать весь регион, являются реальными.



Именно давление, особенно со стороны Саудовской Аравии, чьи власти поддерживают тёплые отношения с президентом Трампом, вероятно, склонило чашу весов в пользу решения о приостановке удара.

Иранская политическая оппозиция

— Есть ли другие возможности повлиять на ситуацию в Иране и иранские власти извне?

— На данный момент нет. Очень важно то, что в Иране не существует организованной оппозиции. Есть просто очень большое количество разочарованных, недовольных людей, которые в какой-то момент достаточно спонтанно выходят на улицы и вынуждены противостоять государственному аппарату.

Нет никакого лидера оппозиции — ни внутри Ирана, ни за его пределами, — который был бы способен предложить какую-то альтернативу Республике, который смог бы представить проект политических преобразований, способных привести к демократизации Ирана.

Всё то, что кричат демонстранты, — это не политическая программа, а требования толпы. А этого недостаточно, чтобы убедить сомневающихся, которые боятся, что в случае падения Республики Иран погрузится в гражданскую войну или произойдёт переход от одной диктатуры к другой.

Я имею в виду, в частности, заявления Резы Пехлеви, сына последнего шаха Ирана, свергнутого в результате революции, который объявил о своей готовности прислушаться к призывам народа и вернуться в Иран.

Разумеется, его высказывания сильно преувеличены, а его популярность в самом Иране крайне низка и обусловлена прежде всего узнаваемой фамилией и мощным медийным давлением. Но, как я уже говорил, в реальности он не имеет политического влияния на ситуацию.

— Вы опередили мой вопрос о роли Пехлеви в протестах, потому что он является фигурой, которая несколько десятилетий находится за границей, но его имя часто можно было услышать от протестующих.

— Его роль очень громкая и заметная, поскольку, выражаясь разговорно, она “раздута” в медиа, из-за чего, даже если его поддержка в Иране минимальна, он широко обсуждается. Хочешь не хочешь, к нему приходится обращаться, что дополнительно повышает его узнаваемость и популярность.



Но, как я уже отметил, его реальное влияние на ситуацию в Иране ничтожно, а поддержка иранцами как его личности, так и идеи реставрации монархии находится в пределах статистической погрешности.

— Постоянно появляются новые цифры относительно задержанных и погибших. Иранские власти уже сами признали 5000 человек убитыми. Насколько эти оценки реальны, занижены или завышены? Насколько мы можем доверять цифрам, которые попадают в заголовки?

— К подобной информации следует относиться очень осторожно и постоянно её проверять, сопоставляя, например, с другими надёжными источниками.

В случае Ирана крайне важно помнить, что страна является стороной информационной войны. И как сенсационные новости, критикующие Исламскую Республику, так и сообщения иранских государственных СМИ следует воспринимать с большой осторожностью.

Точное число погибших, арестованных и пострадавших, скорее всего, не удастся установить никогда.

Тем более что иранские службы безопасности часто действуют, мягко говоря, неформально, что также ускользает от статистики.

Однако, опираясь на надёжные и проверенные источники, можно с уверенностью сказать, что число погибших в результате этих протестов приближается к 5 000. Число арестованных, вероятно, превысило 20 000.

И в ближайшие дни оно будет расти. После того как власти Ирана сумели идентифицировать большое количество участников протестов, их просто систематически арестовывают.

— Есть ли что-то ещё, о чём вы бы хотели упомянуть в этом разговоре?

— Могу лишь добавить, что если говорить о будущем Ирана, то новые протесты — лишь вопрос времени.

Правительству не удалось решить ни одну из проблем, которые привели к этим протестам. Но пока ещё слишком рано говорить, что Исламская Республика в Иране обречена на падение.

Это государственный и политический аппарат, построенный на очень прочном фундаменте и, благодаря своей идеологической основе, по-прежнему способный рассчитывать на весьма значительную общественную поддержку.