Импорт людей: Беларусь годами критиковала Европу за мигрантов, теперь сама движется тем же путем

Власти ничего не сделали для возвращения белорусов, которые уехали. Зато 2025‑ый станет годом рекордного роста количества иностранных работников, пишет НН.



К концу 2025 года Беларусь подошла с парадоксальной ситуацией: официально — рекордно низкая безработица, неофициально — острая кадровая голодовка. В государственном банке вакансий сегодня около 162 тысяч незакрытых позиций. Почти все крупные предприятия, от строительства до промышленности, признают нехватку людей.

Рабочих рук не хватает повсюду, однако наиболее остро ситуация ощущается в Минске и Минской области — регионах с самой высокой концентрацией предприятий и самой сильной конкуренцией за персонал.

Кадровый разрыв формировался не одномоментно. Причины известны: это и демографический спад, характерный для многих стран Европы, но особенно — политические репрессии и вызванный ими массовый отъезд белорусов после 2020 года (по разным оценкам — несколько сотен тысяч человек).



К этому добавился еще такой фактор как политически мотивированные увольнения и давление на работников, которые существенно усилились после 2020 года. Тысячи специалистов — от учителей и медиков до инженеров и деятелей искусства — покидали рабочие места из-за попадания в «черные» и «серые» списки так называемых неблагонадежных.

Мигранты как новая норма: от «угрозы» до «ресурса»

До 2022 года трудовая миграция в Беларуси фактически сдерживалась: существовали разрешения, проверки, квоты, контроль МВД. Но в 2023—2024 годах правила резко упростили: работодателям больше не нужно получать спецразрешения, расширен список профессий для упрощенного найма, иностранные выпускники белорусских вузов получили право трудоустраиваться без дополнительных барьеров.



Почти половина всех трудовых мигрантов — граждане Туркменистана и Узбекистана. Далее идут россияне, китайцы, украинцы, а также меньшие группы из Индии, Непала, африканских стран.

Пакистанцы — вопреки громким заявлениям — пока не входят в топ-10 по количеству.

Пакистанский фактор: громко сказано, скромно сделано

Весной 2025 года прозвучала цифра, которая взбудоражила общество: Беларусь якобы готова принять до 100‑150 тысяч работников из Пакистана. В публичной дискуссии это выглядело как поворотный момент.

На практике все оказалось скромно.

Стройтресты в Минске, Солигорске и Барановичах действительно начали нанимать пакистанских каменщиков и бетонщиков. Работники из Пакистана появились на пилораме в Бобруйске. Но речь пока идет о нескольких сотнях человек, а не о тысячах. Работают они на крупных инфраструктурных объектах, получают сдельную зарплату, формально входят в профсоюзы и снимают тиктоки про свою жизнь.

Это не массовая миграция, а точечные эксперименты, которые закрывают отдельные участки на стройке — и не более.

Причины, по которым пакистанский проект остался на уровне отдельных случаев, лежат на поверхности. Беларусь не может конкурировать за трудовых мигрантов с Евросоюзом и даже с Россией — прежде всего по уровню зарплат.

Так, с конца августа 2025 года на сайте пакистанского Бюро эмиграции и трудоустройства за рубежом открылись вакансии для работы в Беларуси. По зарплатам на стройке предлагают около 600 долларов, на переработке рыбы и морепродуктов — 500 долларов.

Для работников из дальних стран логичнее ехать туда, где оплата выше. Кроме того, дальняя миграция требует языковой адаптации, система которой в Беларуси не разработана.

Таким образом, пакистанцы пока только в планах. Но они важны как сигнал: государство демонстрирует готовность искать людей.

Студенты как скрытый резерв

Параллельно с трудовой миграцией белорусские власти все более активно говорят о студентах, в том числе иностранных — как о потенциальном кадровом резерве.

До 2020 года Беларусь последовательно наращивала экспорт образовательных услуг: количество иностранных студентов росло, особенно за счет Туркменистана и Китая. Так, в 2019‑2020 годах в Беларуси училось до 26 тысяч иностранцев. После пандемии этот поток сократился, количество иностранцев уменьшилось до 20 тысяч, но уже в 2024‑2025 годах власти снова дают отчет о росте — до 30‑35 тысяч студентов из более чем ста стран.



Иностранцы чаще всего выбирают те направления, где и в белорусской экономике есть хронический дефицит кадров: медицину, инженерно-технические специальности, аграрные науки, педагогику. Формально все выглядит логично: страна обучает специалистов, которые потенциально могли бы остаться и работать в Беларуси.

Но на практике связь между обучением и трудоустройством остается слабой. Для большинства иностранных студентов Беларусь — это либо относительно дешевый способ получить диплом, либо транзитный пункт на пути в другие страны. Только немногие рассматривают ее как место для долгосрочной жизни и карьеры. Даже несмотря на упрощение правил трудоустройства для выпускников, уровень зарплат и ограниченные карьерные перспективы остаются серьезными сдерживающими факторами.

Тем не менее, в 2025 году появились первые признаки сдвига. Иностранных студентов начали официально привлекать к работе еще во время учебы, а работодатели все чаще готовы брать молодых специалистов без идеального опыта, но с базовой подготовкой.

Контроль вместо интеграции

Либерализация миграционной политики в Беларуси идет бок о бок с усилением контроля. Власти подчеркивают: иностранцы стране нужны, но только при условии строгой дисциплины. В 2025 году из Беларуси депортировали более 3600 иностранцев за нарушение миграционных и трудовых правил. МВД регулярно дает отчет о «полном контроле ситуации», а для студентов из стран Центральной Азии проводятся специальные профилактические мероприятия с участием силовых структур.

Сигнал понятен: иностранцы нужны, но на коротком поводке. Государство предлагает им функциональную роль: приехать, отработать, не создавать проблем.

Как у соседей

Если посмотреть на опыт соседних стран, разница становится особенно заметной.

Польша и Литва действуют в пределах собственных потребностей рынка труда.

Польша давно встроила трудовую миграцию в экономическую модель. Сотни тысяч иностранных работников закрывают потребности сервиса, строительства, промышленности и сельского хозяйства. Польская система ориентирована на массовую временную работу: упрощенный наем, короткие разрешения, высокая гибкость. Государство не делает ставки на интеграцию абсолютно всех мигрантов, и рынок сам регулирует потоки.

Литва, наоборот, действует осторожно и избирательно. Это небольшая экономика с ограниченным рынком труда, где миграция используется точечно — для закрытия конкретных ниш в логистике, транспорте, промышленности, ИТ. Потоки тщательно регулируются, требования постепенно усиливаются, а избыточная миграция воспринимается как риск.

Россия остается крупнейшим центром трудовой миграции в регионе. Миллионы иностранных работников из Центральной Азии, Кавказа и других регионов десятилетиями были встроены в российскую экономику. В отличие от Польши и Литвы, Россия активно использует миграцию и как демографический инструмент: предлагает получение упрощенного гражданства, удерживает иностранных студентов. Это попытка компенсировать не только нехватку рабочих рук, но и общее сокращение населения.

Временные костыли вместо долгосрочного решения

На этом фоне Беларусь выглядит как страна, которая вынужденно включилась в борьбу за рабочую силу, и не потому, что стала привлекательной, а потому что других вариантов удержать экономику в рабочем состоянии становится все меньше.

Беларусь все более отчетливо превращается в страну, которая готова принимать людей со всего мира, но не готова сделать так, чтобы свои не выезжали. И именно это остается главной кадровой проблемой.