Евроcоюз готов к переговорам? Что означает звонок Меркель
Контакт с Лукашенко – признание его в качестве возможного собеседника. Но факт признания Лукашенко президентом Беларуси отсутствует.
Ангела Меркель все-таки позвонила Александру Лукашенко. И 50 минут обсуждала с ним миграционный кризис.
Стороны договорились не раскрывать подробности разговора.
Но Лукашенко, как всегда, уже наговорил: он «внес предложение в целом по развязке ситуации», а «Меркель взяла паузу, чтобы обсудить соответствующий вопрос с членами Евросоюза». После должен быть еще один телефонный разговор.
Кроме того, по словам Лукашенко, с Меркель они обсуждали «приток беженцев»:
Как же все-таки оценивать звонок главы Германии Александру Лукашенко? Вчера телефонный звонок, сегодня мигранты пошли со светошумовыми гранатами на штурм польской границы. Случайность?
Об этом Беларуская праўда побеседовала с политическим обозревателем Павлюком Быковским.
- После событий – не значит в результате событий. Сегодняшний штурм польской границы произошел не обязательно в результате вчерашнего телефонного разговора Меркель с Лукашенко. Можно констатировать, что эскалация напряженности продолжается.
- Является ли звонок Меркель признанием Лукашенко и демонстрацией готовности сесть с ним за стол переговоров?
- Безусловно, контакт с Лукашенко – признание его в качестве возможного собеседника. Но пресс-служба Меркель уточнила, что Меркель – канцлер ФРГ, – а Лукашенко – господин, а не президент: «Bundeskanzlerin Merkel telefoniert mit Herrn Alexander Lukaschenko». Факт признания Лукашенко президентом Беларуси отсутствует.
Возможно, это является утешением для оппонентов Лукашенко, но не является большим препятствием для переговоров. Возможно, будут и другие телефонные переговоры – если это переговоры.
- Является ли звонок и.о. канцлера ФРГ Лукашенко уступкой со стороны Запада?
- Уступка может проявить себя, а может и не проявить. Как говорил Андрей Громыко, на Западе всегда найдется тот, кто готов вступить в переговоры. Беларуские дипломаты, которые естественно изучают советскую дипломатию, об этом знают. И конференция высокого уровня в Вене 22 ноября, и звонок Меркель 15 ноября можно расценивать как желание вступить в переговоры, независимо от того, какая мотивация движет сторонами. Сам факт переговоров для авторитарного режима очень важен: со мной разговаривают, меня признают, а вот в каком качестве признают – дело десятое.
Де-факто Лукашенко контролирует ситуацию в Беларуси, и в Европе с этим считаются. Но мы не знаем существа переговоров – (если это переговоры), не знаем, какие условия выдвинуты (если это переговоры), или стороны просто озвучили свои позиции.
Не нужно поддаваться на пропагандистские уловки, не надо выдавать домыслы за факты, а давайте просто наберемся терпения и подождем развития ситуации.
- Сегодня глава МИД России Сергей Лавров заявил, что главным в решении миграционного кризиса является установление прямого диалога между ЕС и Лукашенко. Прямые переговоры ЕС с Лукашенко – это и есть цель официального Минска?
- Это одно из возможных объяснений. Для иллюстрации можно провести соответствующие параллели. Несколько месяцев назад российские войска были сконцентрированы на украинской границе, после чего последовал звонок Байдена Путину. После этого звонка российские войска были отозваны с границы. Можно предположить, что сам звонок Байдена был ценен для Владимира Путина. Но кроме очевидных вещей, лежащих на поверхности, могут быть и другие, не лежащие на поверхности.
Российская дипломатия играет в пас с беларуской. С учетом того, что еще в августе 2020 года официальный Минск отказался от контактов с Евросоюзом, возвращением к контактам любого уровня принципиально важно для белорусского режима. Затяжной миграционный кризис не первый в белорусско-европейских отношениях, но является самым ярким и болезненным. Поэтому такие вещи оценивают постфактум, а не в процессе.
Хочу напомнить сторонникам реал политик, что, по выражению Ханны Арендт, люди, которые ссылаются на аргумент «меньшего зла», быстро забывают, что все-таки выбрали зло.
- Значит, Европа готова к переговорам с Лукашенко?
- Я этого не говорил. Конфликтные ситуации решаются обычно сначала с помощью тайной дипломатии, выяснения позиций, условий. Переговоры и публичные заявления – это уже на поверхности, после выполнения непубличного «домашнего задания».
Ангела Меркель все-таки позвонила Александру Лукашенко. И 50 минут обсуждала с ним миграционный кризис.
Стороны договорились не раскрывать подробности разговора.
Но Лукашенко, как всегда, уже наговорил: он «внес предложение в целом по развязке ситуации», а «Меркель взяла паузу, чтобы обсудить соответствующий вопрос с членами Евросоюза». После должен быть еще один телефонный разговор.
«Мы пришли к единому мнению, что эскалация никому не нужна — ни Европейскому союзу, ни Беларуси. И допустить эскалации, как бы кому-то этого ни хотелось, вплоть до горячего столкновения, мы не можем. Да мы никогда и не шли на эту эскалацию», — заявил Лукашенко, отметив, что «планы противодействия любой агрессии с их стороны мы имеем».
Кроме того, по словам Лукашенко, с Меркель они обсуждали «приток беженцев»:
«У нас, конечно, разные на это взгляды. Что в Европейском союзе, что в Беларуси, взгляды разные. Очень они озабочены притоком беженцев в Беларусь».
Как же все-таки оценивать звонок главы Германии Александру Лукашенко? Вчера телефонный звонок, сегодня мигранты пошли со светошумовыми гранатами на штурм польской границы. Случайность?
Об этом Беларуская праўда побеседовала с политическим обозревателем Павлюком Быковским.
- После событий – не значит в результате событий. Сегодняшний штурм польской границы произошел не обязательно в результате вчерашнего телефонного разговора Меркель с Лукашенко. Можно констатировать, что эскалация напряженности продолжается.
- Является ли звонок Меркель признанием Лукашенко и демонстрацией готовности сесть с ним за стол переговоров?
- Безусловно, контакт с Лукашенко – признание его в качестве возможного собеседника. Но пресс-служба Меркель уточнила, что Меркель – канцлер ФРГ, – а Лукашенко – господин, а не президент: «Bundeskanzlerin Merkel telefoniert mit Herrn Alexander Lukaschenko». Факт признания Лукашенко президентом Беларуси отсутствует.
Возможно, это является утешением для оппонентов Лукашенко, но не является большим препятствием для переговоров. Возможно, будут и другие телефонные переговоры – если это переговоры.
- Является ли звонок и.о. канцлера ФРГ Лукашенко уступкой со стороны Запада?
- Уступка может проявить себя, а может и не проявить. Как говорил Андрей Громыко, на Западе всегда найдется тот, кто готов вступить в переговоры. Беларуские дипломаты, которые естественно изучают советскую дипломатию, об этом знают. И конференция высокого уровня в Вене 22 ноября, и звонок Меркель 15 ноября можно расценивать как желание вступить в переговоры, независимо от того, какая мотивация движет сторонами. Сам факт переговоров для авторитарного режима очень важен: со мной разговаривают, меня признают, а вот в каком качестве признают – дело десятое.
Де-факто Лукашенко контролирует ситуацию в Беларуси, и в Европе с этим считаются. Но мы не знаем существа переговоров – (если это переговоры), не знаем, какие условия выдвинуты (если это переговоры), или стороны просто озвучили свои позиции.
Не нужно поддаваться на пропагандистские уловки, не надо выдавать домыслы за факты, а давайте просто наберемся терпения и подождем развития ситуации.
- Сегодня глава МИД России Сергей Лавров заявил, что главным в решении миграционного кризиса является установление прямого диалога между ЕС и Лукашенко. Прямые переговоры ЕС с Лукашенко – это и есть цель официального Минска?
- Это одно из возможных объяснений. Для иллюстрации можно провести соответствующие параллели. Несколько месяцев назад российские войска были сконцентрированы на украинской границе, после чего последовал звонок Байдена Путину. После этого звонка российские войска были отозваны с границы. Можно предположить, что сам звонок Байдена был ценен для Владимира Путина. Но кроме очевидных вещей, лежащих на поверхности, могут быть и другие, не лежащие на поверхности.
Российская дипломатия играет в пас с беларуской. С учетом того, что еще в августе 2020 года официальный Минск отказался от контактов с Евросоюзом, возвращением к контактам любого уровня принципиально важно для белорусского режима. Затяжной миграционный кризис не первый в белорусско-европейских отношениях, но является самым ярким и болезненным. Поэтому такие вещи оценивают постфактум, а не в процессе.
Хочу напомнить сторонникам реал политик, что, по выражению Ханны Арендт, люди, которые ссылаются на аргумент «меньшего зла», быстро забывают, что все-таки выбрали зло.
- Значит, Европа готова к переговорам с Лукашенко?
- Я этого не говорил. Конфликтные ситуации решаются обычно сначала с помощью тайной дипломатии, выяснения позиций, условий. Переговоры и публичные заявления – это уже на поверхности, после выполнения непубличного «домашнего задания».