Путин и Лукашенко 9 сентября начнут главный торг года
Союзная программа по созданию единого с Россией рынка газа готова. Об этом в эфире государственного телеканала «Беларусь 1» заявил первый вице-премьер Белоруссии Николай Снопков.
В основе программы, по его словам — «определение в следующем году однозначных, понятных обеим сторонам принципов и подходов к функционированию объединенного рынка газа».
Зампред белорусского правительства отметил, что сейчас цена на российский газ для Минска в размере 128,5 долларов за тысячу кубометров — «лучшая по сравнению со всеми странами СНГ и по сравнению Европейским союзом». Такую цену он назвал «комфортной», заметив, однако, что «рынок волатилен». Поэтому многое зависит от ситуации на нем.
Николай Снопков подчеркнул, что дальнейшие принципы формирования цены на газ в рамках Союзного государства властям двух стран еще предстоит определить. Речь, как он пояснил, идет о некой формуле, по которой эта цена на общем рынке будет рассчитываться так, чтобы она оставалась для Беларуси на комфортном уровне.
Первый вице-премьер сообщил, что на данный момент между Минском и Москвой консенсус найден по всем 28 союзным программам интеграции, работа над которыми ведется с декабря 2019 года.
{banner_news_show}
Напомним, 9 августа в ходе «Большого разговора с президентом» Александр Лукашенко заявил, что Москве и Минску осталось согласовать лишь одну дорожную карту по интеграции, которая касается природного газа. При этом он отметил, что Белоруссия не просит низких цен, а хотела бы «цен равных».
До 31 августа программа единого рынка газа из-за разногласий сторон в механизме ценообразования оставалась несогласованной. Что подтвердил посол Белоруссии в РФ Владимир Семашко.
И вот теперь белорусские власти говорят о «финишной прямой»…
Но значит ли это, что сторонам удалось достичь какого-то компромисса?
Здесь будет нелишним вспомнить июльские переговоры между лидерами двух стран в Санкт-Петербурге, на которых Лукашенко было обещано, что цена на газ для Белоруссии в 2022 году не будет индексирована и сохранится на уровне текущего года — т.е. составит 128,5 долларов за тысячу кубометров. Кроме того, по словам пресс-секретаря российского президента Дмитрия Пескова, стороны пришли к соглашению по объему кредитной поддержки в связи с налоговым маневром. О каком именно объеме идет речь, он не уточнил.
Интересно, что примерно за год до этого Лукашенко выражал недовольство, что Россия продает республике газ дороже, чем странам Евросоюза. В частности, Германии, которая платила за тысячу кубометров 70 долларов в то время, когда в Беларусь он поставлялся по 127 долларов. Лукашенко называл это несправедливым, и требовал цены на газ «как в Смоленске».
Что в итоге может представлять собой единый газовый рынок, «СП» рассказал ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности, преподаватель Финансового университета при правительстве РФ Станислав Митрахович:
— Со времен Ельцина, наверное, мы слышим от белорусской стороны заявления, что все документы по интеграции согласованы и вот-вот будут подписаны. Я сам помню, как этой весной тот же Семашко говорил, что почти все дорожные карты одобрены, осталась пара недель — будут приняты. Но прошла весна, прошло лето, наступила осень — эти документы до сих пор не подписаны.
Может ли это произойти? Конечно. Вопрос все тот же: готов ли Лукашенко не на словах, а на деле согласиться на дополнительный уровень интеграции.
Потому что до сегодняшнего момента он пытался всячески отстраниться от этого процесса и срывал эту интеграцию годами.
Он ответственен за то, что у нас до сих пор не появилась единая валюта, нет единого гражданского и налогового кодексов. Белорусские предприятия российскому бизнесу он тоже продавать отказывался.
При этом Александр Григорьевич упорно хочет, чтобы цена на газ, который продается в Белоруссию, были такими же, как в Смоленской области России.
— Как главу не очень богатого ресурсами государства его можно понять…
— Но в России для разных регионов и разных потребителей цены тоже различаются. Некоторые регионы Россия субсидирует, в их числе и Смоленская область. И Лукашенко почему-то хочет платить за газ, как жители российской дотационной области. Она, мол, соседняя.
Но он же не соглашается на более глубокую интеграцию, значит, мы не являемся единым государством. У нас уровень интеграции реально меньше, чем в ЕС, например.
Поэтому мне совершенно непонятно, с какой стати мы должны продавать товар чужому потребителю по такой же цене, как продаем своему. Если бы белорусский лидер в свое время пошел на интеграцию, ответ был бы понятен: вы идете на интеграцию, мы даем скидку. Но ведь этого не происходит.
Что такое вообще единый рынок, по-хорошему?
В мире ведь есть опыт других интеграционных образований, которые проходили весь этот процесс.
Вот что это значит: я — производитель в стране «икс» могу приехать в страну «игрек» и продать там свой товар местному покупателю примерно так же, как продаю в своей стране.
Так, в Москве, например, вы сможете купить белорусскую сметану за те же деньги, как она продавалась бы в Гомеле или Минске. Вот это единый рынок. То же самое газ: «Газпром» приходит в Беларусь и напрямую продает его какому-нибудь промышленному предприятию. Сейчас он этого сделать не может.
— Почему?
— Потому что существует белорусское предприятие «Белтопгаз», принадлежащее правительству Беларуси, которое покупает газ у «Газпрома», и дальше с очень большой наценкой перепродает его местным белорусским потребителям.
Вот вам аналогия — где сметана, а где газ…
Там множество еще историй.
Лукашенко отказался продавать заводы машиностроительные России. Сделал вид, что в условиях конкуренции с Европой и Китаем, они как-то самостоятельно выживут, что, я думаю, просто смешно.
Я уж не говорю, что он отказался признавать Крым частью России, и даже авиасообщение с полуостровом отказался установить. Южную Осетию с Абхазией не признал. И никакой, даже символической помощи в Сирии, не оказал.
— Белорусский зампред и назвал ее поэтому «комфортной»…
— Еще бы. А я напомню, что в начале лета 2020 года, до начала уличных протестов, у Лукашенко с удовольствием рассказывали, как они найдут альтернативу российской нефти. Говорили, что станут покупать американскую нефть, которая будет проходить через Литву.
И газ собирались покупать в Европе. Звучали даже заявления о развороте на реверсный режим работы газопровода «Ямал — Европа». А разворот, вообще-то, колоссальное событие — мы же по нему газ в европейские страны поставляем.
Потом все эти разговоры как-то сошли на «нет». Больше обсуждались уже сюжеты протестов, и как Россия помогла Лукашенко удержать власть.
Но что в итоге мы опять имеем? Прошел год с тех пор, интеграционные документы до сих пор не подписаны.
— В четверг, 9 сентября, Александр Григорьевич прилетит в Москву на переговоры к Владимиру Путину, вот тогда они вместе и подпишут…
— Давайте, дождемся четверга и посмотрим, что они подпишут. До сих пор все эти заявления ничем не заканчивались. Если, наконец, российская сторона сумела подвигнуть Лукашенко на конкретные действия, то тогда честь и хвала нашей дипломатии. Но давайте не торопиться…
Что касается перенаправления белорусских грузов на российские порты, то история эта годами длилась. И вместо того, чтобы реально взять все и перенаправить, надо было дождаться, когда клюнет жареный петух — пока Литва не начнет уже вводить ограничения на белорусский экспорт через свои морские терминалы.
А почему бы раньше этого не сделать? Нет, говорили, «это для нас будет дороже, пусть Россия дает скидки».
Кстати, скидки мы через тариф РЖД давали. Видимо, этого было мало.
{banner_news_end}
Хотя, казалось бы, чего бы раньше не перевести, зачем надо было дожидаться самого края и торговать с Литвой, которая, по словам Лукашенко, хочет его свергнуть. Это очень странно.
И меня, конечно же, очень поразила история с интервью, которое министр иностранных дел Беларуси Владимир Макей дал пару месяцев назад газете «Коммерсант». На вопрос об интеграции он там заявил, что «у нас векторов много, около 170 — это все страны, с которыми Беларусь имеет экономические связи».
Ничего себе. То есть, Россия, это одна из ста семидесяти стран, с которой Беларусь просто торгует. При таком подходе, наверное, пусть другие страны и спонсируют Лукашенко, и кредиты ему дают.
— Но от интеграции ведь он не отказывается…
— Да, только процесс идет с 90-х годов. И, если верить изначальному плану, то интеграции у нас давным-давно должно быть больше, чем в Евросоюзе. Однако уровень интеграции, условно говоря, между Францией и Германией сейчас гораздо выше, чем уровень интеграции между Россией и Беларусью.
Сколько еще это можно все согласовывать?
Понятно, он хочет дать понять той же Европе, что «не надо вводить против меня слишком сильные санкции, еще неизвестно, что я будут подписывать, а что не буду подписывать с Россией».
Обратите внимание, что санкции ЕС, которые были введены пару месяцев назад, оказались относительно мягкими, по сравнению с тем, что предполагалось. Многие уверяли, что белорусской экономике придет конец. На самом деле, в этих документах, было написано, что основные калийные удобрения и основные нефтепродукты не попадают под ограничения. Попадают только второстепенные.
То есть, основной экспорт белорусский нефтепродуктов и калийных удобрений, он сохраняется. Европейский союз по-прежнему все это покупает.
И Лукашенко, естественно, понимает, что ЕС с ним тоже слишком сильно рвать не хочет. И посылает туда сигналы: «Я не подписал с Москвой никакие документы, я не поступился суверенитетом ни на грамм».
Хотя опыт Евросоюза как раз показывает, что там движение к большему благосостоянию для населения, бизнеса и экономики шло именно через ограничение суверенитета. И — да, страны ЕС частично им пожертвовали.
В Минске этого не хотят категорически. Но хотят газ дешевый и, желательно, еще кредиты, которые потом можно будет не отдавать.
В основе программы, по его словам — «определение в следующем году однозначных, понятных обеим сторонам принципов и подходов к функционированию объединенного рынка газа».
Зампред белорусского правительства отметил, что сейчас цена на российский газ для Минска в размере 128,5 долларов за тысячу кубометров — «лучшая по сравнению со всеми странами СНГ и по сравнению Европейским союзом». Такую цену он назвал «комфортной», заметив, однако, что «рынок волатилен». Поэтому многое зависит от ситуации на нем.
Николай Снопков подчеркнул, что дальнейшие принципы формирования цены на газ в рамках Союзного государства властям двух стран еще предстоит определить. Речь, как он пояснил, идет о некой формуле, по которой эта цена на общем рынке будет рассчитываться так, чтобы она оставалась для Беларуси на комфортном уровне.
Первый вице-премьер сообщил, что на данный момент между Минском и Москвой консенсус найден по всем 28 союзным программам интеграции, работа над которыми ведется с декабря 2019 года.
«Мы вышли на финишную прямую. Я очень надеюсь, что президенты двух стран в ходе встречи 9 сентября оценят нашу работу: готовы ли программы к подписанию в том виде и в тех конструкциях, в которых они на данный момент представлены правительствами», — приводит его слова ИА «БелТА».
{banner_news_show}
Напомним, 9 августа в ходе «Большого разговора с президентом» Александр Лукашенко заявил, что Москве и Минску осталось согласовать лишь одну дорожную карту по интеграции, которая касается природного газа. При этом он отметил, что Белоруссия не просит низких цен, а хотела бы «цен равных».
До 31 августа программа единого рынка газа из-за разногласий сторон в механизме ценообразования оставалась несогласованной. Что подтвердил посол Белоруссии в РФ Владимир Семашко.
И вот теперь белорусские власти говорят о «финишной прямой»…
Но значит ли это, что сторонам удалось достичь какого-то компромисса?
Здесь будет нелишним вспомнить июльские переговоры между лидерами двух стран в Санкт-Петербурге, на которых Лукашенко было обещано, что цена на газ для Белоруссии в 2022 году не будет индексирована и сохранится на уровне текущего года — т.е. составит 128,5 долларов за тысячу кубометров. Кроме того, по словам пресс-секретаря российского президента Дмитрия Пескова, стороны пришли к соглашению по объему кредитной поддержки в связи с налоговым маневром. О каком именно объеме идет речь, он не уточнил.
Интересно, что примерно за год до этого Лукашенко выражал недовольство, что Россия продает республике газ дороже, чем странам Евросоюза. В частности, Германии, которая платила за тысячу кубометров 70 долларов в то время, когда в Беларусь он поставлялся по 127 долларов. Лукашенко называл это несправедливым, и требовал цены на газ «как в Смоленске».
Что в итоге может представлять собой единый газовый рынок, «СП» рассказал ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности, преподаватель Финансового университета при правительстве РФ Станислав Митрахович:
— Со времен Ельцина, наверное, мы слышим от белорусской стороны заявления, что все документы по интеграции согласованы и вот-вот будут подписаны. Я сам помню, как этой весной тот же Семашко говорил, что почти все дорожные карты одобрены, осталась пара недель — будут приняты. Но прошла весна, прошло лето, наступила осень — эти документы до сих пор не подписаны.
Может ли это произойти? Конечно. Вопрос все тот же: готов ли Лукашенко не на словах, а на деле согласиться на дополнительный уровень интеграции.
Потому что до сегодняшнего момента он пытался всячески отстраниться от этого процесса и срывал эту интеграцию годами.
Он ответственен за то, что у нас до сих пор не появилась единая валюта, нет единого гражданского и налогового кодексов. Белорусские предприятия российскому бизнесу он тоже продавать отказывался.
При этом Александр Григорьевич упорно хочет, чтобы цена на газ, который продается в Белоруссию, были такими же, как в Смоленской области России.
— Как главу не очень богатого ресурсами государства его можно понять…
— Но в России для разных регионов и разных потребителей цены тоже различаются. Некоторые регионы Россия субсидирует, в их числе и Смоленская область. И Лукашенко почему-то хочет платить за газ, как жители российской дотационной области. Она, мол, соседняя.
Но он же не соглашается на более глубокую интеграцию, значит, мы не являемся единым государством. У нас уровень интеграции реально меньше, чем в ЕС, например.
Поэтому мне совершенно непонятно, с какой стати мы должны продавать товар чужому потребителю по такой же цене, как продаем своему. Если бы белорусский лидер в свое время пошел на интеграцию, ответ был бы понятен: вы идете на интеграцию, мы даем скидку. Но ведь этого не происходит.
Что такое вообще единый рынок, по-хорошему?
В мире ведь есть опыт других интеграционных образований, которые проходили весь этот процесс.
Вот что это значит: я — производитель в стране «икс» могу приехать в страну «игрек» и продать там свой товар местному покупателю примерно так же, как продаю в своей стране.
Так, в Москве, например, вы сможете купить белорусскую сметану за те же деньги, как она продавалась бы в Гомеле или Минске. Вот это единый рынок. То же самое газ: «Газпром» приходит в Беларусь и напрямую продает его какому-нибудь промышленному предприятию. Сейчас он этого сделать не может.
— Почему?
— Потому что существует белорусское предприятие «Белтопгаз», принадлежащее правительству Беларуси, которое покупает газ у «Газпрома», и дальше с очень большой наценкой перепродает его местным белорусским потребителям.
Вот вам аналогия — где сметана, а где газ…
Там множество еще историй.
Лукашенко отказался продавать заводы машиностроительные России. Сделал вид, что в условиях конкуренции с Европой и Китаем, они как-то самостоятельно выживут, что, я думаю, просто смешно.
Я уж не говорю, что он отказался признавать Крым частью России, и даже авиасообщение с полуостровом отказался установить. Южную Осетию с Абхазией не признал. И никакой, даже символической помощи в Сирии, не оказал.
В этих условиях мне совершенно непонятно, почему мы должны делать какие-то скидки. Ему надо радоваться, если цена останется на том же уровне, который есть сейчас. Это намного меньше, чем в Европе, где она составляет уже 600 долларов за тысячу кубометров.
— Белорусский зампред и назвал ее поэтому «комфортной»…
— Еще бы. А я напомню, что в начале лета 2020 года, до начала уличных протестов, у Лукашенко с удовольствием рассказывали, как они найдут альтернативу российской нефти. Говорили, что станут покупать американскую нефть, которая будет проходить через Литву.
И газ собирались покупать в Европе. Звучали даже заявления о развороте на реверсный режим работы газопровода «Ямал — Европа». А разворот, вообще-то, колоссальное событие — мы же по нему газ в европейские страны поставляем.
Потом все эти разговоры как-то сошли на «нет». Больше обсуждались уже сюжеты протестов, и как Россия помогла Лукашенко удержать власть.
Но что в итоге мы опять имеем? Прошел год с тех пор, интеграционные документы до сих пор не подписаны.
— В четверг, 9 сентября, Александр Григорьевич прилетит в Москву на переговоры к Владимиру Путину, вот тогда они вместе и подпишут…
— Давайте, дождемся четверга и посмотрим, что они подпишут. До сих пор все эти заявления ничем не заканчивались. Если, наконец, российская сторона сумела подвигнуть Лукашенко на конкретные действия, то тогда честь и хвала нашей дипломатии. Но давайте не торопиться…
Что касается перенаправления белорусских грузов на российские порты, то история эта годами длилась. И вместо того, чтобы реально взять все и перенаправить, надо было дождаться, когда клюнет жареный петух — пока Литва не начнет уже вводить ограничения на белорусский экспорт через свои морские терминалы.
А почему бы раньше этого не сделать? Нет, говорили, «это для нас будет дороже, пусть Россия дает скидки».
Кстати, скидки мы через тариф РЖД давали. Видимо, этого было мало.
{banner_news_end}
Хотя, казалось бы, чего бы раньше не перевести, зачем надо было дожидаться самого края и торговать с Литвой, которая, по словам Лукашенко, хочет его свергнуть. Это очень странно.
И меня, конечно же, очень поразила история с интервью, которое министр иностранных дел Беларуси Владимир Макей дал пару месяцев назад газете «Коммерсант». На вопрос об интеграции он там заявил, что «у нас векторов много, около 170 — это все страны, с которыми Беларусь имеет экономические связи».
Ничего себе. То есть, Россия, это одна из ста семидесяти стран, с которой Беларусь просто торгует. При таком подходе, наверное, пусть другие страны и спонсируют Лукашенко, и кредиты ему дают.
— Но от интеграции ведь он не отказывается…
— Да, только процесс идет с 90-х годов. И, если верить изначальному плану, то интеграции у нас давным-давно должно быть больше, чем в Евросоюзе. Однако уровень интеграции, условно говоря, между Францией и Германией сейчас гораздо выше, чем уровень интеграции между Россией и Беларусью.
Сколько еще это можно все согласовывать?
На самом деле, очевидно же, почему Лукашенко этого не делал. Он привык сидеть на двух стульях. И пытался всегда пугать Европу сближением с Россией, а Россию — сближением с Европой. Потому и этого Макея не увольняет демонстративно. И Крым не признает.
Понятно, он хочет дать понять той же Европе, что «не надо вводить против меня слишком сильные санкции, еще неизвестно, что я будут подписывать, а что не буду подписывать с Россией».
Обратите внимание, что санкции ЕС, которые были введены пару месяцев назад, оказались относительно мягкими, по сравнению с тем, что предполагалось. Многие уверяли, что белорусской экономике придет конец. На самом деле, в этих документах, было написано, что основные калийные удобрения и основные нефтепродукты не попадают под ограничения. Попадают только второстепенные.
То есть, основной экспорт белорусский нефтепродуктов и калийных удобрений, он сохраняется. Европейский союз по-прежнему все это покупает.
И Лукашенко, естественно, понимает, что ЕС с ним тоже слишком сильно рвать не хочет. И посылает туда сигналы: «Я не подписал с Москвой никакие документы, я не поступился суверенитетом ни на грамм».
Хотя опыт Евросоюза как раз показывает, что там движение к большему благосостоянию для населения, бизнеса и экономики шло именно через ограничение суверенитета. И — да, страны ЕС частично им пожертвовали.
В Минске этого не хотят категорически. Но хотят газ дешевый и, желательно, еще кредиты, которые потом можно будет не отдавать.