Драма Протасевича как модель поведения для других политзаключенных
Должно быть, власти решили, что раз уж задержание Рамана Протасевича обернулось такими масштабными жертвами (закрытие воздушного пространства, секторальные санкции ЕС), то заключенного нужно использовать на полную. Тем более что согласие Романа «сотрудничать со следствием» открыло для руководства государства определенные возможности. Игра происходит многопроходовая, ориентированная на разных адресатов. Одновременно решаются несколько задач.
Прежде всего, конечно, дискредитировать оппозицию. «Разоблачительные» заявления Протасевича должны подтвердить весь тот негатив по отношению к политическим оппонентам, который хлещет с телеканалов БТ уже почти год. Плюс дискредитация западных стран (якобы предоставленные Протасевичем «доказательства» руководства протестами западных спецслужб). Все это работает для внутренней аудитории.
Чтобы «продать» скандал с российским самолетом, белорусские власти стали подчеркивать, что Роман якобы воевал на Донбассе. Это привлекло к себе активное внимание российских СМИ. В контексте решения этой проблемы была игра (как позже выяснилось, неудачная) с самопровозглашенной Луганской народной республикой.
Перевод гражданки России Софии Сапеги под домашний арест - тоже жест в сторону Москвы, демонстрация «гуманизма» белорусского режима.
Проявление «гуманизма» также обращено к западной аудитории. Много писали о том, что Протасевича пытали. И кампания в СМИ против режима Лукашенко была основана на сочувствии жертве диктаторского режима (и не только из-за нарушения безопасности полетов). Появление Романа на публике здоровым, веселым и с улыбкой должно было опровергнуть все эти страсти. В этом контексте следует учитывать и перевод Романа под домашний арест.
{banner_news_show}
Также с появлением Протасевича на публике официальный Минск стремился если не предотвратить, то смягчить экономические санкции. Мол, западные политики ошибаются, делают неправильные выводы. Однако из этого ничего не вышло. Ведь никто не может объяснить белорусскому руководству, что такие методы абсолютно неприемлемы для западной общественности. Принуждение политического заключенного произносить нужные тюремникам слова и выражения - грубое нарушение прав человека с точки зрения европейских ценностей, недопустимый способ морального и психологического давления. Поэтому от появления Протасевича на пресс-конференции 14 июня эффект был противоположным. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Так санкции предотвратить не получилось.
Другой аспект этой очередной белорусской драмы связан с психологией одного человека. Феномен раскаявшегося морально сломленного врага многое объясняет в белорусской политике. На протяжении всего президентства Александра Лукашенко многих политзаключенных призывали написать прошение о помиловании. Для главы государства это было принципиально важно. И теперь «террорист» оказался совсем не страшным. Враг, который плачет перед телекамерой, просит милосердия и милости у «Александра Григорьевича» - это политический дивиденд, покрывающий все негативные последствия скандала с самолетом. Морально сломленный противник стал бальзамом для раненой души, психологическим удовлетворением от стрессовых дней прошлого лета и осени.
После этого можно проявить «гуманизм». Сегодня в Беларуси более 500 политзаключенных. Однако «гуманизм» проявляется только в отношении Юрия Воскресенского и Романа Протасевича (София Сапега оказалась скорее за компанию в этом ряду). Воскресенский и Протасевич не только публично покаялись на камеру, но и перешли на другую сторону баррикад. Это модель поведения для всех политзаключенных, которые хотят досрочно выйти из тюрьмы.
Прежде всего, конечно, дискредитировать оппозицию. «Разоблачительные» заявления Протасевича должны подтвердить весь тот негатив по отношению к политическим оппонентам, который хлещет с телеканалов БТ уже почти год. Плюс дискредитация западных стран (якобы предоставленные Протасевичем «доказательства» руководства протестами западных спецслужб). Все это работает для внутренней аудитории.
Чтобы «продать» скандал с российским самолетом, белорусские власти стали подчеркивать, что Роман якобы воевал на Донбассе. Это привлекло к себе активное внимание российских СМИ. В контексте решения этой проблемы была игра (как позже выяснилось, неудачная) с самопровозглашенной Луганской народной республикой.
Перевод гражданки России Софии Сапеги под домашний арест - тоже жест в сторону Москвы, демонстрация «гуманизма» белорусского режима.
Проявление «гуманизма» также обращено к западной аудитории. Много писали о том, что Протасевича пытали. И кампания в СМИ против режима Лукашенко была основана на сочувствии жертве диктаторского режима (и не только из-за нарушения безопасности полетов). Появление Романа на публике здоровым, веселым и с улыбкой должно было опровергнуть все эти страсти. В этом контексте следует учитывать и перевод Романа под домашний арест.
{banner_news_show}
Также с появлением Протасевича на публике официальный Минск стремился если не предотвратить, то смягчить экономические санкции. Мол, западные политики ошибаются, делают неправильные выводы. Однако из этого ничего не вышло. Ведь никто не может объяснить белорусскому руководству, что такие методы абсолютно неприемлемы для западной общественности. Принуждение политического заключенного произносить нужные тюремникам слова и выражения - грубое нарушение прав человека с точки зрения европейских ценностей, недопустимый способ морального и психологического давления. Поэтому от появления Протасевича на пресс-конференции 14 июня эффект был противоположным. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Так санкции предотвратить не получилось.
Другой аспект этой очередной белорусской драмы связан с психологией одного человека. Феномен раскаявшегося морально сломленного врага многое объясняет в белорусской политике. На протяжении всего президентства Александра Лукашенко многих политзаключенных призывали написать прошение о помиловании. Для главы государства это было принципиально важно. И теперь «террорист» оказался совсем не страшным. Враг, который плачет перед телекамерой, просит милосердия и милости у «Александра Григорьевича» - это политический дивиденд, покрывающий все негативные последствия скандала с самолетом. Морально сломленный противник стал бальзамом для раненой души, психологическим удовлетворением от стрессовых дней прошлого лета и осени.
После этого можно проявить «гуманизм». Сегодня в Беларуси более 500 политзаключенных. Однако «гуманизм» проявляется только в отношении Юрия Воскресенского и Романа Протасевича (София Сапега оказалась скорее за компанию в этом ряду). Воскресенский и Протасевич не только публично покаялись на камеру, но и перешли на другую сторону баррикад. Это модель поведения для всех политзаключенных, которые хотят досрочно выйти из тюрьмы.