От Венедиктова до Качановой. Смелые оценки Чалого известным персонам
Популярная программа Чалый Live отправляется в отпуск «на неопределенное время». Пока же «Салідарнасць» приводит один из самых интересных элементов вышедших передач: смелые оценки экономиста.
Карл Маркс на самом деле был не столько крутым экономистом (его «Капитал» устарел к моменту выхода второго тома), сколько был крутым историофилософом. Он писал о смысле истории.
У него есть работа, которую я невероятно ценю – «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», где он говорит о том, что иногда история начинает действовать настолько драматургически, настолько литературно, что даже ничтожный человек может оказаться человеком на гребне волны. Речь идет о Наполеоне III.
Мы, собственно, наблюдали это на протяжении 2020 года, когда из домохойзяйки, которая говорила «хочу котлеты жарить», получился настоящий государственный деятель. Человек, который вырос над собой просто невероятно.
Сергей Николаевич, может быть, и не хотел, и никогда не видел себя в этой роли (в роли перебежчика – С.). Но все, что делают власти по отношению к нему и его друзьям, которые остались здесь – банкирам и предпринимателям… История подталкивает его к этой роли. Румас мог бы стать фигурой очень приемлемой для всех.
{banner_news_show}
Я не уверен, что Кочанова политик. Наталья Кочанова, какую бы должность не занимала, работает Натальей Кочановой. Она выполняет одну и ту же функцию – она делает Лукашенко приятное. Создает комфортную обстановку, где он чувствует себя востребованным, чувствует, что его любят, что у него высокий рейтинг, что все под контролем, а все остальное – наветы каких-то негодяев.
С одной стороны, фигура, конечно, исторически очень интересная. Но этот тот самый случай, когда реформы, которые были запущены в 1992 году и которые почему-то называются либеральными, делали люди, которые, честно говоря, совершенно не представляли, как их делать.
Господи, в конце концов, кем был Гайдар? Главным редактором журнала «Коммунист», занимался научным коммунизмом и был колумнистом в газете «Правда». Какие у него могли быть представления об экономике? Разве что самые базовые: нужно избавиться от плановой экономики, перейти к рыночной и т.д.
Саакашвили, наверное, удачливый политик, который сумел провести успешные экономические реформы. А Каха Бендукидзе как раз был отцом-патриархом этих экономических реформ.
Ключевым фактором успеха политико-экономических изменений в Грузии была вовсе не приватизация. А то, что им удалось противостоять главной опасности экономической либерализации – тому, что в России называли «семибанкирщина».
К Суздальцеву нельзя относиться серьезно. Очевидно совершенно, что человек пристрастный. У него есть что-то личное к Лукашенко. После депортации из Беларуси он ненавидит его люто. Суздальцева нельзя считать аналитиком. Он решает задачу от ответа. А ответ у него очень простой: вы, белорусы, ничего не можете, Россия вас рано или поздно поглотит, вы должны под нее лечь.
Болкунец? Если честно, не могу его воспринимать всерьез. Мне кажется, он фантазер.
У меня сложилось впечатление, что чем меньше с ней контактируешь, тем лучше.
Невзоров для меня трагическая фигура. То, что он сейчас пытается делать, настаивая на том, какой он беспринципный, какой он негодяй… Я скажу так: самые сильные циники получаются из разочаровавшихся романтиков.
Мое впечатление о нем сформировано одним единственным фактом его биографии, который по сути и поспособствовал его катапультированию в сферу общественной известности. А именно: он написал совершенно гадкий текст, который фактически был доносом на «ЮКОС» и Ходорковского. Человек написал фантазийные размышления на тему, что олигархи идут в политику и как это опасно. Это, несомненно, лило воду на паранойю Путина.
Отношусь к нему великолепно. Считаю, что Валентин Акудович – это наше национальное достояние. Это совершенно удивительный человек. Знаменитая его книга «Код адсутнасці» – рекомендую ее всем. Рекомендовал бы и текст, из которого вышла книга – эссе «Вялікая здрада».
Человек, который был одним из духовных отцов национального возрождения, сумел сказать: ребята, а не попадаем ли мы в гетто, тогда как страна живет помимо нас. Без того чтобы задать себе этот вопрос, невозможно было сделать шаг из гетто, определить новую повестку. Это текст невероятной интеллектуальной честности.
{banner_news_end}
Я вижу желание у Венедиктова очень сильно казаться (а есть люди, которым казаться не надо, они такими и являются) человеком информированным. Причем информированным о том, о чем никто знать не может. Якобы он вхож в какие-то коридоры, он точно знает, что обсуждали Путин и Лукашенко за закрытыми дверями. Откуда, каким образом – речи об этом не идет, но есть попытка надувать щуки.
Очень часто все его инсайды оказывались попыткой придать себе самому веса, вызывать желание у других интересоваться его мнением. Теперь первая моя реакция – не доверять тому, что он говорит.
Я был знаком с Цепкало еще в 90-е годы. Когда он появился в качестве кандидата в президента, первое, что меня поразило: прошло столько времени, а человек по-прежнему говорит о том, о чем говорил в 90-е.
Цепкало в команду Лукашенко пришел с книжечкой, которую написал: уже тогда он восторгался опытом авторитарной модернизации Сингапура. И проходит два с половиной десятка лет, и он снова говорит: Сингапур, ПВТ, авторитарная модернизация. Не знаю, почему так, ведь мы увидели каковы результаты авторитарных модернизаций.
Если одновременно ста странам попытаться пройти путь Сингапура, то Ли Куан Ю и успех будет буквально в единицах, а остальные получат Пол Пота.
Я удивлялся: почему Цепкало не говорит про Эстонию, про то же самое цифровое государство. А потому что там нет авторитаризма…. Если будет политическое будущее у Цепкало с программой авторитарной модернизации, то он, безусловно, будет моим оппонентом.
О Тихановской
Карл Маркс на самом деле был не столько крутым экономистом (его «Капитал» устарел к моменту выхода второго тома), сколько был крутым историофилософом. Он писал о смысле истории.
У него есть работа, которую я невероятно ценю – «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», где он говорит о том, что иногда история начинает действовать настолько драматургически, настолько литературно, что даже ничтожный человек может оказаться человеком на гребне волны. Речь идет о Наполеоне III.
Мы, собственно, наблюдали это на протяжении 2020 года, когда из домохойзяйки, которая говорила «хочу котлеты жарить», получился настоящий государственный деятель. Человек, который вырос над собой просто невероятно.
О Румасе
Сергей Николаевич, может быть, и не хотел, и никогда не видел себя в этой роли (в роли перебежчика – С.). Но все, что делают власти по отношению к нему и его друзьям, которые остались здесь – банкирам и предпринимателям… История подталкивает его к этой роли. Румас мог бы стать фигурой очень приемлемой для всех.
{banner_news_show}
О Кочановой
Я не уверен, что Кочанова политик. Наталья Кочанова, какую бы должность не занимала, работает Натальей Кочановой. Она выполняет одну и ту же функцию – она делает Лукашенко приятное. Создает комфортную обстановку, где он чувствует себя востребованным, чувствует, что его любят, что у него высокий рейтинг, что все под контролем, а все остальное – наветы каких-то негодяев.
О Гайдаре
С одной стороны, фигура, конечно, исторически очень интересная. Но этот тот самый случай, когда реформы, которые были запущены в 1992 году и которые почему-то называются либеральными, делали люди, которые, честно говоря, совершенно не представляли, как их делать.
Господи, в конце концов, кем был Гайдар? Главным редактором журнала «Коммунист», занимался научным коммунизмом и был колумнистом в газете «Правда». Какие у него могли быть представления об экономике? Разве что самые базовые: нужно избавиться от плановой экономики, перейти к рыночной и т.д.
О Саакашвили и Бендукидзе
Саакашвили, наверное, удачливый политик, который сумел провести успешные экономические реформы. А Каха Бендукидзе как раз был отцом-патриархом этих экономических реформ.
Ключевым фактором успеха политико-экономических изменений в Грузии была вовсе не приватизация. А то, что им удалось противостоять главной опасности экономической либерализации – тому, что в России называли «семибанкирщина».
О Суздальцеве и Болкунце
К Суздальцеву нельзя относиться серьезно. Очевидно совершенно, что человек пристрастный. У него есть что-то личное к Лукашенко. После депортации из Беларуси он ненавидит его люто. Суздальцева нельзя считать аналитиком. Он решает задачу от ответа. А ответ у него очень простой: вы, белорусы, ничего не можете, Россия вас рано или поздно поглотит, вы должны под нее лечь.
Болкунец? Если честно, не могу его воспринимать всерьез. Мне кажется, он фантазер.
О Карач
У меня сложилось впечатление, что чем меньше с ней контактируешь, тем лучше.
О Невзорове
Невзоров для меня трагическая фигура. То, что он сейчас пытается делать, настаивая на том, какой он беспринципный, какой он негодяй… Я скажу так: самые сильные циники получаются из разочаровавшихся романтиков.
О Белковском
Мое впечатление о нем сформировано одним единственным фактом его биографии, который по сути и поспособствовал его катапультированию в сферу общественной известности. А именно: он написал совершенно гадкий текст, который фактически был доносом на «ЮКОС» и Ходорковского. Человек написал фантазийные размышления на тему, что олигархи идут в политику и как это опасно. Это, несомненно, лило воду на паранойю Путина.
Об Акудовиче
Отношусь к нему великолепно. Считаю, что Валентин Акудович – это наше национальное достояние. Это совершенно удивительный человек. Знаменитая его книга «Код адсутнасці» – рекомендую ее всем. Рекомендовал бы и текст, из которого вышла книга – эссе «Вялікая здрада».
Человек, который был одним из духовных отцов национального возрождения, сумел сказать: ребята, а не попадаем ли мы в гетто, тогда как страна живет помимо нас. Без того чтобы задать себе этот вопрос, невозможно было сделать шаг из гетто, определить новую повестку. Это текст невероятной интеллектуальной честности.
{banner_news_end}
О Венедиктове
Я вижу желание у Венедиктова очень сильно казаться (а есть люди, которым казаться не надо, они такими и являются) человеком информированным. Причем информированным о том, о чем никто знать не может. Якобы он вхож в какие-то коридоры, он точно знает, что обсуждали Путин и Лукашенко за закрытыми дверями. Откуда, каким образом – речи об этом не идет, но есть попытка надувать щуки.
Очень часто все его инсайды оказывались попыткой придать себе самому веса, вызывать желание у других интересоваться его мнением. Теперь первая моя реакция – не доверять тому, что он говорит.
О Цепкало
Я был знаком с Цепкало еще в 90-е годы. Когда он появился в качестве кандидата в президента, первое, что меня поразило: прошло столько времени, а человек по-прежнему говорит о том, о чем говорил в 90-е.
Цепкало в команду Лукашенко пришел с книжечкой, которую написал: уже тогда он восторгался опытом авторитарной модернизации Сингапура. И проходит два с половиной десятка лет, и он снова говорит: Сингапур, ПВТ, авторитарная модернизация. Не знаю, почему так, ведь мы увидели каковы результаты авторитарных модернизаций.
Если одновременно ста странам попытаться пройти путь Сингапура, то Ли Куан Ю и успех будет буквально в единицах, а остальные получат Пол Пота.
Я удивлялся: почему Цепкало не говорит про Эстонию, про то же самое цифровое государство. А потому что там нет авторитаризма…. Если будет политическое будущее у Цепкало с программой авторитарной модернизации, то он, безусловно, будет моим оппонентом.