Супруги из Грушевки: «Силовик сказал, что жене грозит уголовка, и я ее увижу через несколько лет»
История задержания пяти девушек, которые живут в районе Грушевки. Четыре из них получили по 20 суток ареста. Пятую «спас» гипертонический криз в отделении милиции, сейчас она на самоизоляции в связи с коронавирусом.
10 марта для пятерых минчанок, проживающих в микрорайоне Грушевка, началось одинаково. С 7 до 8 утра в двери позвонили неизвестные в балаклавах, потребовали открыть, вломились в дома и провели обыски.
— Нам угрожали выломать дверь, если не откроем, — вспоминает в разговоре с корреспондентом «Салідарнасці» муж Алисы Уваровой Вячеслав. — Когда я открыл, увидел людей в штатском, с оружием и камерой. Один из них показал удостоверение, он стоял далеко, невозможно было рассмотреть, что написано в документе. Меня затолкали в квартиру.
По словам Вячеслава, незваных гостей было человек шесть: кто-то в балаклаве, кто-то в маске и капюшоне, лишь один был с открытым лицом. Звонок в двери разбудил супругов, Алиса была еще в постели.
— Меня положили на пол. Когда сказал, что не представляю угрозы, мне разрешили встать. Но при этом они снимали происходящее на камеру. У одного «гостя» я заметил пистолет в руках.
Я спросил: какого хрена вы ворвались ко мне в квартиру с оружием в руках? Мы что, преступники какие-то? Нам ничего не объяснили, на основании какого дела к нам пожаловали.
Мне сказали: а то вы не знаете, по вашему поведению видно, что вы нас ждали.
— Серьезно? – спросил я. — В этой стране вас никто не ждет нигде.
Вячеславу велели одеться и вывели из квартиры. Его жене Алисе вручили постановление на обыск. Его начали без понятых, отмечает Вячеслав.
— Меня увели к моей машине, досматривали ее также без понятых, без протоколов. После этого посадили в автомобиль и увезли в ГУБОПиК на улице Революционной. Меня посадили посередине на заднем сиденье, с двух сторон сели «гости».
Я спросил, мол, ты серьезно? Как бы я ехал, сидя рядом с тобой, если бы это было так? Мне ответили: сейчас приедем, все тебе покажут. Судя по всему, они на самом деле уверены, что те люди, к которым они приходят, преступники, и их надо лицом в пол, топтать, бить и сажать на долгие годы.
В ГУБОПиК сотрудник сообщил, что уже месяц они следят за мной и женой и все знают. Я ему предложил показать хоть что-нибудь.
Потом он сказал, что моей жене грозит уголовка, и я ее в следующий раз увижу через несколько лет. Пытался со мной поговорить «по-мужски»: давай не по протоколу, расскажи, что вам не нравится.
Когда привезли Алису и других задержанных, он перевел меня в другую комнату. По факту на меня и на мою супругу у них ничего не было. Они ничего не нашли во время обыска, итогом которого стало изъятие двух телефонов и старых флэшек.
{banner_news_show}
Вячеслава отпустили без составления протокола.
— Проходя по коридору, я увидел жену в кабинете, где дверь была приоткрыта, и успел крикнуть: «Алиса, я звоню адвокату». Сотрудник, который меня допрашивал, начал кричать, мол, рот закрой, еще что-то скажешь, адвокат тебе понадобится, ты отсюда не выйдешь.
Оказавшись на свободе, Вячеслав купил новый телефон, симку и отправился заключать договор с адвокатом. О том, что жену и ее подруг увезли в Московский РУВД, он узнал от Екатерины — той самой девушки, которой стало плохо в отделении милиции.
— У Кати случился гипертонический криз на фоне стресса, она попала в больницу, где заразилась ковидом. Сейчас она лечится дома.
Как узнал Вячеслав, девушкам принесли на подпись практически одинаковые протоколы по статье 19.1 (мелкое хулиганство). Якобы они в милиции вскакивали со стульев, кричали…
— На суде свидетель-милиционер рассказал, что, когда он патрулировал улицы в районе Грушевки, к нему подошел неравнодушный гражданин и сообщил, что моя жена Алиса в августе участвовала в несанкционированном митинге. В связи с этим ее пригласили на профилактическую беседу «по недопущению совершения административных правонарушений, в ходе которой она начала громко кричать, вскакивала со стула, вела себя агрессивно и вызывающе, на замечания не реагировала» (цитата из постановления суда).
Суд не учел, что у нас был обыск, и Алису под конвоем привезли в ГУБОПиК, и никто не приглашал ее на беседу.
Алисе присудили 20 суток по статьям 19.1 и 24.3 — за нарушение общественного порядка в милиции и неподчинение требованиям должностного лица. Ее подруги Анастасия и Елена получили такое же наказание.
По словам собеседника, в квартирах Татьяны и Екатерины во время обыска на окна налепили БЧБ- флаги, сфотографировали их со стороны улицы и в доме. Соседи, которые выступали понятыми, могут подтвердить, что у них на окнах не было флагов.
Татьяне дали 20 суток за одиночное пикетирование. Екатерину пока не судили, видимо, ждут ее выздоровления.
Моя жена и ее подруги отбывают в Жодино, их перевели из ЦИП на Окрестина. Сокамерница Алисы, которая освободилась недавно, рассказала, что условия ужасные — по 15-17 человек в камере на четверых, спят на полу, на ночь батареи отключают, ночью свет не выключают.
Руководитель организации «Правовая помощь населению», юрист Олег Волчек отмечает «Салiдарнасцi», что правозащитников беспокоит то, что люди не защищены от проникновения в их квартиры и дома.
— В данной ситуации обыски были проведены с нарушением Уголовно-процессуального кодекса. С людьми обращались как с преступниками. Не разъяснялись их права, не зачитывались основания, по которым обыск проводится.
Олег Волчек предполагает, что у силовых структур есть списки граждан, которые ранее участвовали в акциях или дворовых чаепитиях.
— В этой истории накануне девушки собирались вместе отпраздновать Масленицу, а наутро их всех задерживают.
Правозащитник полагает, что в РУВД они не могли себя так вести, как указано в милицейских рапортах.
— Считаю, что это повод задержать и оказать давление на людей, запугать их. Очень жесткие приговоры, хотя в квартирах девушек не нашли никаких предметов, листовок — ничего запрещенного и противозаконного, что явилось бы основанием для такого срока. Поэтому родные девушек обратились в прокуратуру Минска с просьбой провести объективную проверку и восстановить их нарушенные права.
10 марта для пятерых минчанок, проживающих в микрорайоне Грушевка, началось одинаково. С 7 до 8 утра в двери позвонили неизвестные в балаклавах, потребовали открыть, вломились в дома и провели обыски.
— Нам угрожали выломать дверь, если не откроем, — вспоминает в разговоре с корреспондентом «Салідарнасці» муж Алисы Уваровой Вячеслав. — Когда я открыл, увидел людей в штатском, с оружием и камерой. Один из них показал удостоверение, он стоял далеко, невозможно было рассмотреть, что написано в документе. Меня затолкали в квартиру.
По словам Вячеслава, незваных гостей было человек шесть: кто-то в балаклаве, кто-то в маске и капюшоне, лишь один был с открытым лицом. Звонок в двери разбудил супругов, Алиса была еще в постели.
— Меня положили на пол. Когда сказал, что не представляю угрозы, мне разрешили встать. Но при этом они снимали происходящее на камеру. У одного «гостя» я заметил пистолет в руках.
Я спросил: какого хрена вы ворвались ко мне в квартиру с оружием в руках? Мы что, преступники какие-то? Нам ничего не объяснили, на основании какого дела к нам пожаловали.
Мне сказали: а то вы не знаете, по вашему поведению видно, что вы нас ждали.
— Серьезно? – спросил я. — В этой стране вас никто не ждет нигде.
Вячеславу велели одеться и вывели из квартиры. Его жене Алисе вручили постановление на обыск. Его начали без понятых, отмечает Вячеслав.
— Меня увели к моей машине, досматривали ее также без понятых, без протоколов. После этого посадили в автомобиль и увезли в ГУБОПиК на улице Революционной. Меня посадили посередине на заднем сиденье, с двух сторон сели «гости».
Страшно было осознать то, что у этих пацанов, которым слегка за 20, настолько промыты мозги. Один на полном серьезе сказал, что у них есть доказательства, что я агитировал детей убивать милиционеров, и меня за это будут судить.
Я спросил, мол, ты серьезно? Как бы я ехал, сидя рядом с тобой, если бы это было так? Мне ответили: сейчас приедем, все тебе покажут. Судя по всему, они на самом деле уверены, что те люди, к которым они приходят, преступники, и их надо лицом в пол, топтать, бить и сажать на долгие годы.
В ГУБОПиК сотрудник сообщил, что уже месяц они следят за мной и женой и все знают. Я ему предложил показать хоть что-нибудь.
Потом он сказал, что моей жене грозит уголовка, и я ее в следующий раз увижу через несколько лет. Пытался со мной поговорить «по-мужски»: давай не по протоколу, расскажи, что вам не нравится.
Когда привезли Алису и других задержанных, он перевел меня в другую комнату. По факту на меня и на мою супругу у них ничего не было. Они ничего не нашли во время обыска, итогом которого стало изъятие двух телефонов и старых флэшек.
{banner_news_show}
Вячеслава отпустили без составления протокола.
— Проходя по коридору, я увидел жену в кабинете, где дверь была приоткрыта, и успел крикнуть: «Алиса, я звоню адвокату». Сотрудник, который меня допрашивал, начал кричать, мол, рот закрой, еще что-то скажешь, адвокат тебе понадобится, ты отсюда не выйдешь.
Оказавшись на свободе, Вячеслав купил новый телефон, симку и отправился заключать договор с адвокатом. О том, что жену и ее подруг увезли в Московский РУВД, он узнал от Екатерины — той самой девушки, которой стало плохо в отделении милиции.
— У Кати случился гипертонический криз на фоне стресса, она попала в больницу, где заразилась ковидом. Сейчас она лечится дома.
Как узнал Вячеслав, девушкам принесли на подпись практически одинаковые протоколы по статье 19.1 (мелкое хулиганство). Якобы они в милиции вскакивали со стульев, кричали…
— На суде свидетель-милиционер рассказал, что, когда он патрулировал улицы в районе Грушевки, к нему подошел неравнодушный гражданин и сообщил, что моя жена Алиса в августе участвовала в несанкционированном митинге. В связи с этим ее пригласили на профилактическую беседу «по недопущению совершения административных правонарушений, в ходе которой она начала громко кричать, вскакивала со стула, вела себя агрессивно и вызывающе, на замечания не реагировала» (цитата из постановления суда).
Суд не учел, что у нас был обыск, и Алису под конвоем привезли в ГУБОПиК, и никто не приглашал ее на беседу.
Алисе присудили 20 суток по статьям 19.1 и 24.3 — за нарушение общественного порядка в милиции и неподчинение требованиям должностного лица. Ее подруги Анастасия и Елена получили такое же наказание.
По словам собеседника, в квартирах Татьяны и Екатерины во время обыска на окна налепили БЧБ- флаги, сфотографировали их со стороны улицы и в доме. Соседи, которые выступали понятыми, могут подтвердить, что у них на окнах не было флагов.
Татьяне дали 20 суток за одиночное пикетирование. Екатерину пока не судили, видимо, ждут ее выздоровления.
Моя жена и ее подруги отбывают в Жодино, их перевели из ЦИП на Окрестина. Сокамерница Алисы, которая освободилась недавно, рассказала, что условия ужасные — по 15-17 человек в камере на четверых, спят на полу, на ночь батареи отключают, ночью свет не выключают.
…Я привез Алису в Беларусь из Сибири, она влюбилась в нашу страну. Отказалась от российского гражданства, получила белорусский паспорт. Представляете, что она испытывает сейчас?
Олег Волчек: «Власть понимает, что протестные настроения не остановить и грубо нарушает права людей»
Руководитель организации «Правовая помощь населению», юрист Олег Волчек отмечает «Салiдарнасцi», что правозащитников беспокоит то, что люди не защищены от проникновения в их квартиры и дома.
— В данной ситуации обыски были проведены с нарушением Уголовно-процессуального кодекса. С людьми обращались как с преступниками. Не разъяснялись их права, не зачитывались основания, по которым обыск проводится.
Олег Волчек предполагает, что у силовых структур есть списки граждан, которые ранее участвовали в акциях или дворовых чаепитиях.
— В этой истории накануне девушки собирались вместе отпраздновать Масленицу, а наутро их всех задерживают.
Правозащитник полагает, что в РУВД они не могли себя так вести, как указано в милицейских рапортах.
— Считаю, что это повод задержать и оказать давление на людей, запугать их. Очень жесткие приговоры, хотя в квартирах девушек не нашли никаких предметов, листовок — ничего запрещенного и противозаконного, что явилось бы основанием для такого срока. Поэтому родные девушек обратились в прокуратуру Минска с просьбой провести объективную проверку и восстановить их нарушенные права.