Егоров: Режим вновь станет уязвимым в период выборов и референдума
Старший аналитик Центра европейской трансформации Андрей Егоров рассказал «Салідарнасці», когда в стране могут закончиться жуткие репрессии.
– В стране продолжаются жесткие репрессии, стремительно растет количество политзаключенных, с лета возбуждено более 2400 уголовных дел экстремистской направленности. У многих людей внутри вопрос: когда это все закончится?
– Это может закончиться в двух случаях. Первый из них: когда общество и демократия победят, когда власти вынуждены будут пойти на переговоры под внутренним давлением со стороны граждан. Соответственно, для этого обществу нужно предпринять какие-то усилия, чтобы власть пошла на диалог.
Второй вариант: когда власти посчитают, что ситуация для них полностью стабилизирована и подконтрольна, когда они поверят, что массовые протесты не повторятся. Тогда после закручивания гаек может наступить новый виток либерализации, освободят политзаключенных, прекратят жесткие репрессии. Но учитывая ситуацию в стране, случиться это может нескоро.
{banner_news_show}
– Позвольте наивный вопрос: попытка сменить власть в прошлом году обернулась жуткими репрессиями. Не лучше было бы отказаться от нее: после спокойных президентских выборов-2015 люди смогли развивать свои сообщества, проводить белорусизацию и т.д.
– А разве это был сознательный выбор людей? Это было спонтанное общественное движение. Люди вышли на улицу не из-за того, что кто-то организовывал протесты, их вытолкнуло на улицу возмущение. Сначала фальсификацией результатов выборов, затем – насилием со стороны силовиков.
И власть свергать люди не шли, они требовали диалога с этой властью, переназначения выборов. В рамках диалога всегда есть место торгу, компромиссу и, наверное, многие, кто сегодня составляет часть существующего режима, сохранили бы свои позиции. В первоначальных требованиях протеста, в первых резолюциях Координационного совета отставки Лукашенко не было.
– А каким может быть теперь давление общества на власть, чтобы принудить ее к диалогу? В начале зимы были прогнозы, что придет весна и возникнет новая волна протеста, но пока на это не похоже.
– Не знаю, почему давались такие прогнозы. Мы не можем знать, когда возобновятся протесты и в каком режиме. Очевидно, что протестные настроения никуда не ушли, общество не согласилось с правовым беспределом и фальсификацией результатов выборов, оно хочет перемен в стране. Но будут ли уличные протесты?
Если все останется как сейчас, то издержки от участия в уличных протестах будут очень высокими, поэтому вряд ли масштаб выступлений будет прежним.
Но существенно повлиять на ситуацию могут разные неожиданные события, которые спровоцируют в обществе возмущение и вернут протестную энергетику.
Руководство страны сегодня силовым способом удерживает власть, де-факто введя режим чрезвычайного положения. Но если оно решится на проведение в начале следующего года референдума по изменению Конституции и местных выборов, то нужно помнить, что даже авторитарные режимы в такие периоды становятся уязвимыми.
Как проводить выборы и при этом запретить агитацию, выдвижение кандидатов? Значит появится возможность действия, общество может этим воспользоваться.
Режим нуждается хотя бы в видимости массовой поддержки. Если проводить референдум, то нужно создавать видимость, что граждане поддержали конституционные изменения. А значит нужно будет что-то разрешить – то, что сегодня нельзя. Общество получит возможность более активно, организованно и массово выступить, чтобы принудить власть к диалогу с гражданами.
– Смогут ли власти провести референдум по прежней схеме – с массовыми фальсификациями?
– Безусловно, власти попытаются сделать то, что делали всегда. Другое дело, что не только состояние общества, но и состояние аппарата чиновников и членов избиркомов не такое как прежде.
Думаю, эти люди пережили шок, получили травму, увидев последствия своих действий: сфальсифицировав результаты президентских выборов, они столкнулись с неожиданными результатами – массовым насилием на улицах, где пострадали их знакомые и родственники. Они столкнулись с массовой негативной реакцией общества, знакомых, коллег на их поступок.
{banner_news_end}
Поэтому сложно предсказать, как они поведут себя на этот раз. Когда им нужно будет вновь заниматься фальсификацией, он будут помнить, что произошло в 2020 году, и возможно, по крайней мере, часть из них, от фальсификации откажется. Власти могут столкнуться с саботажем их стратегии со стороны тех, в ком раньше они были уверены.
– Сегодня многие переживают апатию, даже депрессию. Что, на ваш взгляд, стоит делать в нынешней ситуации людям, переживающим за ситуацию в стране?
– Продолжать развивать сложившиеся сообщества, развивать сеть солидарности. Продолжать активность в какой-то форме. Отказываться от сотрудничества с властями там, где они идут на нарушение закона.
Хотя я понимаю, что сейчас это делать гораздо сложнее: ничего противозаконного люди не совершают, но могут подвергнуться преследованию.
– В стране продолжаются жесткие репрессии, стремительно растет количество политзаключенных, с лета возбуждено более 2400 уголовных дел экстремистской направленности. У многих людей внутри вопрос: когда это все закончится?
– Это может закончиться в двух случаях. Первый из них: когда общество и демократия победят, когда власти вынуждены будут пойти на переговоры под внутренним давлением со стороны граждан. Соответственно, для этого обществу нужно предпринять какие-то усилия, чтобы власть пошла на диалог.
Второй вариант: когда власти посчитают, что ситуация для них полностью стабилизирована и подконтрольна, когда они поверят, что массовые протесты не повторятся. Тогда после закручивания гаек может наступить новый виток либерализации, освободят политзаключенных, прекратят жесткие репрессии. Но учитывая ситуацию в стране, случиться это может нескоро.
{banner_news_show}
– Позвольте наивный вопрос: попытка сменить власть в прошлом году обернулась жуткими репрессиями. Не лучше было бы отказаться от нее: после спокойных президентских выборов-2015 люди смогли развивать свои сообщества, проводить белорусизацию и т.д.
– А разве это был сознательный выбор людей? Это было спонтанное общественное движение. Люди вышли на улицу не из-за того, что кто-то организовывал протесты, их вытолкнуло на улицу возмущение. Сначала фальсификацией результатов выборов, затем – насилием со стороны силовиков.
И власть свергать люди не шли, они требовали диалога с этой властью, переназначения выборов. В рамках диалога всегда есть место торгу, компромиссу и, наверное, многие, кто сегодня составляет часть существующего режима, сохранили бы свои позиции. В первоначальных требованиях протеста, в первых резолюциях Координационного совета отставки Лукашенко не было.
– А каким может быть теперь давление общества на власть, чтобы принудить ее к диалогу? В начале зимы были прогнозы, что придет весна и возникнет новая волна протеста, но пока на это не похоже.
– Не знаю, почему давались такие прогнозы. Мы не можем знать, когда возобновятся протесты и в каком режиме. Очевидно, что протестные настроения никуда не ушли, общество не согласилось с правовым беспределом и фальсификацией результатов выборов, оно хочет перемен в стране. Но будут ли уличные протесты?
Если все останется как сейчас, то издержки от участия в уличных протестах будут очень высокими, поэтому вряд ли масштаб выступлений будет прежним.
Но существенно повлиять на ситуацию могут разные неожиданные события, которые спровоцируют в обществе возмущение и вернут протестную энергетику.
Руководство страны сегодня силовым способом удерживает власть, де-факто введя режим чрезвычайного положения. Но если оно решится на проведение в начале следующего года референдума по изменению Конституции и местных выборов, то нужно помнить, что даже авторитарные режимы в такие периоды становятся уязвимыми.
Как проводить выборы и при этом запретить агитацию, выдвижение кандидатов? Значит появится возможность действия, общество может этим воспользоваться.
Режим нуждается хотя бы в видимости массовой поддержки. Если проводить референдум, то нужно создавать видимость, что граждане поддержали конституционные изменения. А значит нужно будет что-то разрешить – то, что сегодня нельзя. Общество получит возможность более активно, организованно и массово выступить, чтобы принудить власть к диалогу с гражданами.
– Смогут ли власти провести референдум по прежней схеме – с массовыми фальсификациями?
– Безусловно, власти попытаются сделать то, что делали всегда. Другое дело, что не только состояние общества, но и состояние аппарата чиновников и членов избиркомов не такое как прежде.
Думаю, эти люди пережили шок, получили травму, увидев последствия своих действий: сфальсифицировав результаты президентских выборов, они столкнулись с неожиданными результатами – массовым насилием на улицах, где пострадали их знакомые и родственники. Они столкнулись с массовой негативной реакцией общества, знакомых, коллег на их поступок.
{banner_news_end}
Поэтому сложно предсказать, как они поведут себя на этот раз. Когда им нужно будет вновь заниматься фальсификацией, он будут помнить, что произошло в 2020 году, и возможно, по крайней мере, часть из них, от фальсификации откажется. Власти могут столкнуться с саботажем их стратегии со стороны тех, в ком раньше они были уверены.
– Сегодня многие переживают апатию, даже депрессию. Что, на ваш взгляд, стоит делать в нынешней ситуации людям, переживающим за ситуацию в стране?
– Продолжать развивать сложившиеся сообщества, развивать сеть солидарности. Продолжать активность в какой-то форме. Отказываться от сотрудничества с властями там, где они идут на нарушение закона.
Хотя я понимаю, что сейчас это делать гораздо сложнее: ничего противозаконного люди не совершают, но могут подвергнуться преследованию.