Замолчать, забыть, бояться
Какой будет белорусская армия после бурной волны негодования в связи с «дедовщиной» и смертью солдата? И будет ли трагедия в Печах служить обновлением белорусского общества либо же оно снова погрузится в состояние апатии до следующих трагедий? Можно не сомневаться, что власть сделает все возможное, чтобы заставить общество замолчать, забыть, бояться.
Вряд ли можно ожидать коренных, системных изменений, которые бы способствовали модернизации и демократизации белорусской армии, т.е. сделали бы армию открытой для общественного контроля. Показательным является тот факт, что и армейское, и политическое руководство Беларуси рассматривает «случай в Печах» как единичный и аномальный, а также пытается доказать, что армия в целом эффективна и современна.
Любая же критика существующего положения вещей в армии, призывы со стороны общественности реформировать данный институт (освободить от службы граждан с высшим образованием, расширить возможности и упростить процесс прохождения альтернативной службы, сократить срок службы, ввести, пусть частично, контрактную систему), воспринимаются как деструктивные, инспирированные то ли Западом, то ли Россией для дискредитации, разложения и подрыва авторитета белорусской армии и ее руководства.
Хотя о каком авторитете может идти речь, когда большинство воспринимает службу в армии как повинность, а не честь, и многие молодые люди всеми силами стремятся избежать службы в рядах ВС. И о каком авторитете можно говорить, когда за уклонение от «выполнения долга» государство карает уголовным преследованием? Да и, видимо, для поднятия авторитета белорусской армии было решено исключить период прохождения срочной службы из трудового стажа.
Так что даже после столь трагичных событий белорусская армия останется закрытой и непроницаемой для глаз постороннего наблюдателя. Более того, эта закрытость и непубличность будет оправдываться интересами общественной и государственной безопасности, стабильностью и необходимостью сохранить «хрустальный сосуд» невредимым от внешнего, нецивилизованного мира. Однако вся эта закрытость и таинственность свидетельствуют лишь о том, что армия как структура боится не внешнего мира, а собственного общества. И это несмотря на то, что как раз общество содержит армию. Я уверен, что результат общественного аудита поставил бы под вопрос целесообразность наличия такой армии, за существование которой белорусские семьи должны еще доплачивать психическим и физическим здоровьем, а то и жизнями своих детей.
Совершенно очевидно, что те вызовы, с которыми сталкиваются граждане Беларуси, невозможно преодолеть без общего переустройства политической системы, т.к. армия - это лишь один из элементов государственной машины. И этот элемент выполняет не только некие стратегические функции, но и решает конкретные политические задачи. Главным образом эти задачи сводятся к ломанию воли, способности самостоятельно думать и принимать решения; подчинению и механическому выполнению даже самых абсурдных приказов; отуплению посредством повседневных бессмысленных практик и ритуалов. В итоге после 1,5 лет службы общество в большинстве случаев получает не целостную, самодостаточную личность, а составляющий элемент послушной массы, которым легко управлять и легко подчинить.
Быть может, высокий уровень употребления алкоголя, суицидов, общей политической и социальной апатии и т.д. берет начало именно в казармах. К сожалению, проведение независимых социологических и психологических исследований в Беларуси невозможно, а они помогли бы пролить свет на проблемы влияния казарменной жизни на личность и психику человека. Не зря же говорят, что армия снится практически всю жизнь. Однако именно в авторитарных и тоталитарных системах армия - это один из главных инструментов формирования человека несвободного, который действует по принципу подчинения и наказания.
Поэтому вряд ли белорусское государство (как совокупность институтов власти, которые находятся в руках определенной группы лиц) откажется от функционирования армии в том виде, в котором она есть сейчас, именно по политическим соображениям. Реформировать армию означало бы реформировать всю политическую систему. В свою очередь, без глубоких изменений в политической системе невозможно реформировать и армию, как невозможно реформировать милицию, системы образования и здравоохранения.
Нынешний армейский кризис лишь показывает, что повседневная жизнь неразрывно переплетена с политикой. И если долгое время игнорировать политику, убеждать себя в том, что это дело другое и совершенно неважное, то рано или поздно политика в ее наиболее уродливых формах, таких как «дедовщина» или «налог на тунеядцев», вторгнется в повседневный быт каждого.
Вряд ли можно ожидать коренных, системных изменений, которые бы способствовали модернизации и демократизации белорусской армии, т.е. сделали бы армию открытой для общественного контроля. Показательным является тот факт, что и армейское, и политическое руководство Беларуси рассматривает «случай в Печах» как единичный и аномальный, а также пытается доказать, что армия в целом эффективна и современна.
Любая же критика существующего положения вещей в армии, призывы со стороны общественности реформировать данный институт (освободить от службы граждан с высшим образованием, расширить возможности и упростить процесс прохождения альтернативной службы, сократить срок службы, ввести, пусть частично, контрактную систему), воспринимаются как деструктивные, инспирированные то ли Западом, то ли Россией для дискредитации, разложения и подрыва авторитета белорусской армии и ее руководства.
Хотя о каком авторитете может идти речь, когда большинство воспринимает службу в армии как повинность, а не честь, и многие молодые люди всеми силами стремятся избежать службы в рядах ВС. И о каком авторитете можно говорить, когда за уклонение от «выполнения долга» государство карает уголовным преследованием? Да и, видимо, для поднятия авторитета белорусской армии было решено исключить период прохождения срочной службы из трудового стажа.
Так что даже после столь трагичных событий белорусская армия останется закрытой и непроницаемой для глаз постороннего наблюдателя. Более того, эта закрытость и непубличность будет оправдываться интересами общественной и государственной безопасности, стабильностью и необходимостью сохранить «хрустальный сосуд» невредимым от внешнего, нецивилизованного мира. Однако вся эта закрытость и таинственность свидетельствуют лишь о том, что армия как структура боится не внешнего мира, а собственного общества. И это несмотря на то, что как раз общество содержит армию. Я уверен, что результат общественного аудита поставил бы под вопрос целесообразность наличия такой армии, за существование которой белорусские семьи должны еще доплачивать психическим и физическим здоровьем, а то и жизнями своих детей.
Совершенно очевидно, что те вызовы, с которыми сталкиваются граждане Беларуси, невозможно преодолеть без общего переустройства политической системы, т.к. армия - это лишь один из элементов государственной машины. И этот элемент выполняет не только некие стратегические функции, но и решает конкретные политические задачи. Главным образом эти задачи сводятся к ломанию воли, способности самостоятельно думать и принимать решения; подчинению и механическому выполнению даже самых абсурдных приказов; отуплению посредством повседневных бессмысленных практик и ритуалов. В итоге после 1,5 лет службы общество в большинстве случаев получает не целостную, самодостаточную личность, а составляющий элемент послушной массы, которым легко управлять и легко подчинить.
Быть может, высокий уровень употребления алкоголя, суицидов, общей политической и социальной апатии и т.д. берет начало именно в казармах. К сожалению, проведение независимых социологических и психологических исследований в Беларуси невозможно, а они помогли бы пролить свет на проблемы влияния казарменной жизни на личность и психику человека. Не зря же говорят, что армия снится практически всю жизнь. Однако именно в авторитарных и тоталитарных системах армия - это один из главных инструментов формирования человека несвободного, который действует по принципу подчинения и наказания.
Поэтому вряд ли белорусское государство (как совокупность институтов власти, которые находятся в руках определенной группы лиц) откажется от функционирования армии в том виде, в котором она есть сейчас, именно по политическим соображениям. Реформировать армию означало бы реформировать всю политическую систему. В свою очередь, без глубоких изменений в политической системе невозможно реформировать и армию, как невозможно реформировать милицию, системы образования и здравоохранения.
Нынешний армейский кризис лишь показывает, что повседневная жизнь неразрывно переплетена с политикой. И если долгое время игнорировать политику, убеждать себя в том, что это дело другое и совершенно неважное, то рано или поздно политика в ее наиболее уродливых формах, таких как «дедовщина» или «налог на тунеядцев», вторгнется в повседневный быт каждого.