Почему Беларуси не нужен президент
Чтобы занять президентский пост в июле 1994-го, Лукашенко обещал «отвести страну от пропасти». Но за 23 года бессменного правления белорусская экономика так и не смогла отойти от пропасти бедности настолько далеко, чтобы она перестала волновать белорусов. Кратковременный подъем 2000-х, однако, позволил создать систему единоличной власти.
К сожалению, такие системы, как сегодняшняя белорусская, часто оказываются довольно живучими. Скорее всего, это свойство и привлекло молдавского коллегу Лукашенко, Игоря Додона, который недавно посетил Беларусь и решил скопировать систему ее президентской власти для возрождения Молдовы. Конечно, относительно настолько бедной страны даже белорусские экономические «успехи» выглядят значительными.
Однако президентская власть «по-белорусски» — это прежде всего рецепт подавления несогласных, а не экономического развития. Демократию вместе с экономическим ростом в постсоветских условиях гораздо лучше обеспечит парламентская форма правления.
Парламентаризм заработает сразу и надолго
В течение XIX-XX веков и президентские, и парламентские демократии улучшали свое благосостояние примерно одинаковыми темпами. Правда, последние лучше «накапливают» экономические успехи: через 50 лет при всех равных условиях парламентские демократии могут оказаться на 30% богаче, чем президентские, а их инвестиционная привлекательность может быть на 6% выше.
Однако в Беларуси парламентская республика может стать выгодной уже сразу после перехода к демократии. В правильно настроенном парламентаризме премьер-министр не может сконцентрировать власть в своих руках и должен обсуждать решения с партнерами по правящей коалиции и оппозицией. Такие сдерживающим условия привлекают долгосрочные инвестиции и обеспечивают устойчивую политику в двух направлениях.
Во-первых, игроки не боятся потерять все.
Во время трансформации, которая когда-либо произойдет в Беларуси, появятся олигархические группировки (проще говоря, группы влияния). В президентских странах они могут сделать ставку на централизацию власти: это защитит их экономические интересы, даже незаконные, но может также вернуть авторитарные порядки. Иногда, как показывает пример сегодняшней России, они принимают уродливую идеологическую форму.
Если же президенту и его союзникам-олигархам не удается укрепиться, то их противники после каждых выборов могут проводить болезненные переделы власти и собственности, что никогда не способствует устойчивому росту. Украинская история последнего десятилетия с ее демократическими с виду, но олигархическими по сути революциями довольно драматично иллюстрирует такие последствия относительно слабой президентской власти.
В парламентской же республике экономические группировки могут не бояться того, что их политические представители быстро потеряют место в правительстве.
Даже не обязательно побеждать на выборах.
Ведь поддержка четверти или трети граждан уже дает возможность обсуждать решения премьер-министра и корректировать их. Иными словами, в экономических группировок надолго остаются способы влиять на политику, а значит, защищать свои предприятия и компании.
В таких условиях частые изменения законов и экономические разборки становятся менее вероятными. Со временем игроки могут окончательно принять такие предсказуемые и демократические правила: это должно уменьшить коррупцию и остановить вывоз капитала за границу, так как данные явления порождает в том числе страх потерять все, когда придет новый президент и его команда.
Во-вторых, лидеры держат слово и ответственность.
Предчувствуя поражение, президенты в несовершенных молодых демократиях могут отказаться проводить реформы, а вместо этого — начать грабить казну для «достойной пенсии» и спешно принимать законы против конкурентов, что придут потом. Президенты, которые уходят, просто не чувствуют ответственности, особенно тогда, когда они управляют без своей устойчивой партии в парламенте, с которой потом могут «спросить» избиратели.
Политикам в парламентских республиках приходится сложнее. Даже если они создают новые партии под каждые выборы, электорату сложно забыть неудачи таких лидеров, пытающихся задержаться у власти. Действительно, в президентских демократиях избирателям действительно легче определить «ответственного», но при парламентаризме — проще контролировать лидеров. Благодаря такому контролю они могут становится менее коррумпированными и более последовательными в своих экономических решениях.
Да, и парламентские республики иногда делают развороты от демократии и рыночной экономики.
Так, в сегодняшней Венгрии премьер-министр Виктор Орбан уже создал мягкий авторитаризм, скрытый за демократическим фасадом. «Отвердеть» ему мешает только сопротивление Европейского Союза. Демократическое влияние ЕС в 1990-х помогло и словакам избавиться от их первого премьер-министра Владимира Мечиара, чья узурпация политической и экономической власти могла пойти по белорусскому сценарию.
И тем не менее, парламентаризм, в отличие от президентской формы правления, лучше подходит для создания правил, по которым политики могут договариваться и принимать долгосрочные решения. Нормальная демократическая политика и, как следствие, устойчивое экономическое развитие требует существования предсказуемых условий, а не харизматических лидеров.
Беларуси нужны инклюзивные институты, а не президент.
Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
