“Закончу с футболом, когда Лукашенко закончит с президенством“
Футболисту Николаю Метлицкому – 56, но хочет играть -- до 60 лет. Потому что Мальдини играл до 42 лет, а мог играть еще и играть. А Юрий Пудышев был на поле почти до 57-ми.
Во второй лиге чемпионата Беларуси выступает команда «Чисть» из одноименного поселка в Молодеченском районе. Раньше она называлась «Забудовой», была фармом «Молодечно» и за нее даже играли Владимир Корытько и Александр Вяжевич. Однако сейчас примечательна своим директором и капитаном Николаем Метлицким.
Николаю Григорьевичу 56 лет, и он до сих пор играет в футбол. В прошлом сезоне провел 19 матчей. В нынешнем пока только три. Ближайший выход футболиста на поле будет особенном. Полузащитник побьет рекорд Юрия Пудышева, сыгравшего в чемпионате страны в 56 лет 6 месяцев и 22 дня. Этот возраст Метлицкий уже преодолел.
– Вам в ноябре будет 57 лет. Многие ваши ровесники давно готовятся к пенсии, а вы все еще играете в футбол в чемпионате Беларуси.
– Когда-то давно играл в футбол с товарищем, который старше меня на несколько лет. Ему дали пас на ход, но он не рванул за мячом. Тогда я ему начал выговаривать: «Ты чего не бежишь!?» А он в ответ: «Ничего, Григорьич, придет время – и ты не побежишь». Так вот пока для меня это время не наступило.
– Говорите, что кроссы бегаете. Выдерживаете?
– Я родился и вырос в деревне. И как научился ходить, начал играть в футбол. Летом с пацанами гоняли мяч, а осенью, когда много грязи, но еще нет льда, выносили на поляну хоккейные ворота и играли в хоккей на траве. Тогда была мода на этот вид спорта и клюшки были доступными. Грязь месили теннисным мячиком. Зимой же переключались на классический хоккей. Играли круглый год, в общем! Проводили различные чемпионаты, соревнования, турниры. Помню, в хоккей играли до полуночи! Луна светит, и мы в потемках носимся. Шайбу как-то было видно.
А ведь еще и за хозяйством успевали следить. В семье было шестеро детей. Я один из младших и постоянно был на подхвате: топил печь, носил дрова. В общем, здоровеньким был. И выносливым.
– Есть пример, когда чувство справедливости обострялось вне футбола?
– Я раньше много ездил в электричках. Как-то зашел в вагон, а у дверей стоит мужик и орет на всех отборным матом. Народ опустил голову и тихонечко сидит. Я его аккуратненько выдавил в тамбур и в Олехновичах вышвырнул на перрон. Супруга постоянно спрашивает: «Зачем тебе это надо?» Но я не могу иначе! Я и в молодости такой был. И даже дрался на этой почве. Кстати, никогда не боялся, что я один, а против меня несколько.
– Как болельщики реагируют на вас на футбольном поле?
– Все поддерживают и подстегивают. В Чисти народ реагирует исключительно положительно. Конечно, покрикивают: «Пора уже на пенсию, Григорич». Но это подтрунивание. Я всех крикунов знаю и со всеми в хороших отношениях. Есть один – лет на 10 меня младше. Ему завидно, что он сидит с животом на трибуне, а я еще бегаю :). Вот и кричит. Но после игры зайдет в раздевалку, поднимет над головой руки и будет их победно трясти.
В других городах тоже нормально реагируют. Играли в Смолевичах. После матча подходит мужичок, жмет руку и говорит: «Молодец!» Это приятно и это подстегивает. В такие моменты понимаю, что еще могу. Мне очень нравится выражение, что в паспорт футболисту не заглядывают. Мальдини играл до 42 лет и мог бы играть еще и еще. Я всегда хотел играть до пенсии, до 60 лет. Но теперь придется до 63-х бегать.
– Замечаете, что соперники делают скидку на ваш возраст?
– По-моему, ко мне относятся одинаково. Я же не тихоня. Если на поле страсти, то я на первых ролях. И напихать могу, и сыграть грубо. Когда со мной или с моим партнером сыграли жестко, я обязательно отвечу. Всегда говорю: «Извини, в автобусе место уступить могу. На поле – нет».
– Вам было важно обставить Юрия Пудышева, который тоже играл в солидном возрасте?
– Нет. Я не гонюсь за рекордами.
– Знакомы с ним?
– Конечно. Мой сын Никита был у него в дубле БАТЭ. Мы и с Витей Гончаренко вместе поиграли в «Хойниках». Можно сказать, я его воспитывал.
– Каким он был футболистом?
– Вот у нас есть ребята, которые еще ничего толком не добились, но уже мнят себя великими. Сидят в баре и рассказывают о своей крутости. Так вот Витя не такой. Он трудяга и большой молодец. Всегда серьезно относился к футболу. Да, из-за травмы не смог многого достичь, но зато состоялся как тренер.
Когда он у Юрия Пышника в РУОРе играл, часто приезжал ко мне в Чисть погостить. Помню, учил Витю машину водить. Давал свой жигуленок, и он катался. А недавно приехал на своей модной машине, и я стал его подкалывать: «Витя, ты на такой машине ездишь? Ты же на «Жигулях» не умел!»
Я помню его еще малышом, когда он только начинал. На велосипеде приедет на занятия, а через какое-то время батька приходит: «Ну-ка быстро домой!» А я в ответ: «Играй, Витя! Отдавай папе велосипед и играй». Отстаивал его.
– Папа был против футбола?
– Нет. Просто Витя иногда забывал домашние дела делать и уезжал. И я воспитывал его и учил футболу.
– Если не путаю, то не вы записаны первым тренером Гончаренко.
– Можно, я не буду говорить об этом. Тренером значится Александр Вергейчик, который работал тогда в спорткомитете. Ну, вот так тогда решили. Мне не обидно. Главное, что люди знают. И это не мешает нам общаться с Витей. Мы оба не скрываем, что я поучаствовал в его судьбе. И я только рад его успехам и всегда желаю ему удачи.
– Вас никогда не связывали с известным Александром Метлицким?
– Нет.
– Слушайте, а сколько лет вы вообще играете в футбол?
– В 9-м классе выступал за «Хойники» в чемпионате района и вызывался в сборную области. От экзаменов меня освобождали как основного игрока команды. Это где-то 74-75 год. Вот и считай – 43 года. И, как уже говорил, заканчивать пока не собираюсь. Когда Александр Григорьевич [Лукашенко] закончит с президенством, тогда и я закончу с футболом.
***
– Вы ведь ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС. Расскажите, как туда попали и что делали?
– В 1986-м я работал водителем на авиазаводе. И буквально через две недели после катастрофы уже возил в зону людей, которые координировали выселение. Потом работал в ПМК-мелиорации (строительная организация – Tribuna.com), которая строила дамбу. Возил начальника, который за стройку получил орден Трудового красного знамени. А когда работал в ГАИ, развозил по зоне посты, дежурил на этих постах. Объездил все населенные пункты и был даже возле реактора. Мыл машины после радиации. Я не липовый ликвидатор, но и не считаю, что делал уж что-то такое – с лопатой на крышу реактора не лазил, но деревни хоронил.
– Не боялись радиации?
– Нет. Радиация – невидимая опасность:). Ну взорвалась станция и взорвалась. Мы 26 апреля в футбол играли. Наш вратарь еще сказал, что «Радио Свобода» передала, что случилась катастрофа. Обсудили новость и пошли играть.
– Самая жуткая картина, которую вы видели в зоне?
– Самое жуткое – возвращаться в родную деревню спустя годы после того, как все оттуда уехали, и видеть запустение в тех местах, где ты рос. Идешь мимо домов, где осталась частичка твоей души, а они заброшены. Стоишь на лугу, где играл в футбол и хоккей, а там и луга то нет – все заросло. Без человека все быстро меняется…
Расскажу тебе историю. На насосной станции километрах в 30 от реактора и 10 от своей деревни работал знакомый. Смена длилась сутки. Он сидел 24 часа в небольшом домике без связи с внешним миром и следил за приборами. И выпало ему работать как раз 26 апреля 1986-го. Смена прошла, а за ним никто не приехал. Ну, а мужичок он советской закалки. Ответственный. С поста не мог уйти. И в итоге трое суток просидел. Когда реально достало, бросил все и пошел домой. Пришел в деревню, а там никого. Все разграблено, разбросано. Говорил, ощущение такое, будто началась война. Только убитых нигде не было. Он же не знал, что что-то взорвалось и всех эвакуировали. Бродил в шоке по округе, пока его милиционеры не подобрали.
А еще слышал, что одну деревню не выселяли две недели. Все вокруг вывезли, а про эту забыли. Представляешь? Две неделю люди жили, пили воду, кушали.
***
– Вы ведь в этом году создали свой частный клуб.
– С начала года функционирует ФК «Чисть». Раньше мы принадлежали «Забудова-строй», но от одного спонсора тяжело зависеть. Тем более в конце прошлого года мне сказали, что не смогут формировать бюджет в том же объеме. И бывший генеральный директор предприятия Иосиф Русак сказал: «Коля, ну ты ж такой пробивной хлопец! Почему не сделаешь футбольный клуб? Будешь хоть понимать, для чего ищешь деньги». Я подумал и решил попробовать «пожить» самостоятельно. Правда, искать спонсоров сложно. Не скажу, что помогают охотно, но дают денюжку. Кто 500 рублей, кто – тысячу. Мы поздно открылись, поэтому переговоры идут даже сейчас.
– Какой бюджет у клуба?
– Написал 600 миллионов. Это 60 тысяч новыми.
– Город дает какие-то деньги?
– Нет. Да и я к этому не стремлюсь. Даже не хожу просить. У нас все будет хорошо. Всегда говорил руководителям района: там где я, там футбол будет.
Во второй лиге чемпионата Беларуси выступает команда «Чисть» из одноименного поселка в Молодеченском районе. Раньше она называлась «Забудовой», была фармом «Молодечно» и за нее даже играли Владимир Корытько и Александр Вяжевич. Однако сейчас примечательна своим директором и капитаном Николаем Метлицким.
Николаю Григорьевичу 56 лет, и он до сих пор играет в футбол. В прошлом сезоне провел 19 матчей. В нынешнем пока только три. Ближайший выход футболиста на поле будет особенном. Полузащитник побьет рекорд Юрия Пудышева, сыгравшего в чемпионате страны в 56 лет 6 месяцев и 22 дня. Этот возраст Метлицкий уже преодолел.
– Вам в ноябре будет 57 лет. Многие ваши ровесники давно готовятся к пенсии, а вы все еще играете в футбол в чемпионате Беларуси.
– Когда-то давно играл в футбол с товарищем, который старше меня на несколько лет. Ему дали пас на ход, но он не рванул за мячом. Тогда я ему начал выговаривать: «Ты чего не бежишь!?» А он в ответ: «Ничего, Григорьич, придет время – и ты не побежишь». Так вот пока для меня это время не наступило.
– Говорите, что кроссы бегаете. Выдерживаете?
– Я родился и вырос в деревне. И как научился ходить, начал играть в футбол. Летом с пацанами гоняли мяч, а осенью, когда много грязи, но еще нет льда, выносили на поляну хоккейные ворота и играли в хоккей на траве. Тогда была мода на этот вид спорта и клюшки были доступными. Грязь месили теннисным мячиком. Зимой же переключались на классический хоккей. Играли круглый год, в общем! Проводили различные чемпионаты, соревнования, турниры. Помню, в хоккей играли до полуночи! Луна светит, и мы в потемках носимся. Шайбу как-то было видно.
А ведь еще и за хозяйством успевали следить. В семье было шестеро детей. Я один из младших и постоянно был на подхвате: топил печь, носил дрова. В общем, здоровеньким был. И выносливым.
– Есть пример, когда чувство справедливости обострялось вне футбола?
– Я раньше много ездил в электричках. Как-то зашел в вагон, а у дверей стоит мужик и орет на всех отборным матом. Народ опустил голову и тихонечко сидит. Я его аккуратненько выдавил в тамбур и в Олехновичах вышвырнул на перрон. Супруга постоянно спрашивает: «Зачем тебе это надо?» Но я не могу иначе! Я и в молодости такой был. И даже дрался на этой почве. Кстати, никогда не боялся, что я один, а против меня несколько.
– Как болельщики реагируют на вас на футбольном поле?
– Все поддерживают и подстегивают. В Чисти народ реагирует исключительно положительно. Конечно, покрикивают: «Пора уже на пенсию, Григорич». Но это подтрунивание. Я всех крикунов знаю и со всеми в хороших отношениях. Есть один – лет на 10 меня младше. Ему завидно, что он сидит с животом на трибуне, а я еще бегаю :). Вот и кричит. Но после игры зайдет в раздевалку, поднимет над головой руки и будет их победно трясти.
В других городах тоже нормально реагируют. Играли в Смолевичах. После матча подходит мужичок, жмет руку и говорит: «Молодец!» Это приятно и это подстегивает. В такие моменты понимаю, что еще могу. Мне очень нравится выражение, что в паспорт футболисту не заглядывают. Мальдини играл до 42 лет и мог бы играть еще и еще. Я всегда хотел играть до пенсии, до 60 лет. Но теперь придется до 63-х бегать.
– Замечаете, что соперники делают скидку на ваш возраст?
– По-моему, ко мне относятся одинаково. Я же не тихоня. Если на поле страсти, то я на первых ролях. И напихать могу, и сыграть грубо. Когда со мной или с моим партнером сыграли жестко, я обязательно отвечу. Всегда говорю: «Извини, в автобусе место уступить могу. На поле – нет».
– Вам было важно обставить Юрия Пудышева, который тоже играл в солидном возрасте?
– Нет. Я не гонюсь за рекордами.
– Знакомы с ним?
– Конечно. Мой сын Никита был у него в дубле БАТЭ. Мы и с Витей Гончаренко вместе поиграли в «Хойниках». Можно сказать, я его воспитывал.
– Каким он был футболистом?
– Вот у нас есть ребята, которые еще ничего толком не добились, но уже мнят себя великими. Сидят в баре и рассказывают о своей крутости. Так вот Витя не такой. Он трудяга и большой молодец. Всегда серьезно относился к футболу. Да, из-за травмы не смог многого достичь, но зато состоялся как тренер.
Когда он у Юрия Пышника в РУОРе играл, часто приезжал ко мне в Чисть погостить. Помню, учил Витю машину водить. Давал свой жигуленок, и он катался. А недавно приехал на своей модной машине, и я стал его подкалывать: «Витя, ты на такой машине ездишь? Ты же на «Жигулях» не умел!»
Я помню его еще малышом, когда он только начинал. На велосипеде приедет на занятия, а через какое-то время батька приходит: «Ну-ка быстро домой!» А я в ответ: «Играй, Витя! Отдавай папе велосипед и играй». Отстаивал его.
– Папа был против футбола?
– Нет. Просто Витя иногда забывал домашние дела делать и уезжал. И я воспитывал его и учил футболу.
– Если не путаю, то не вы записаны первым тренером Гончаренко.
– Можно, я не буду говорить об этом. Тренером значится Александр Вергейчик, который работал тогда в спорткомитете. Ну, вот так тогда решили. Мне не обидно. Главное, что люди знают. И это не мешает нам общаться с Витей. Мы оба не скрываем, что я поучаствовал в его судьбе. И я только рад его успехам и всегда желаю ему удачи.
– Вас никогда не связывали с известным Александром Метлицким?
– Нет.
– Слушайте, а сколько лет вы вообще играете в футбол?
– В 9-м классе выступал за «Хойники» в чемпионате района и вызывался в сборную области. От экзаменов меня освобождали как основного игрока команды. Это где-то 74-75 год. Вот и считай – 43 года. И, как уже говорил, заканчивать пока не собираюсь. Когда Александр Григорьевич [Лукашенко] закончит с президенством, тогда и я закончу с футболом.
***
– Вы ведь ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС. Расскажите, как туда попали и что делали?
– В 1986-м я работал водителем на авиазаводе. И буквально через две недели после катастрофы уже возил в зону людей, которые координировали выселение. Потом работал в ПМК-мелиорации (строительная организация – Tribuna.com), которая строила дамбу. Возил начальника, который за стройку получил орден Трудового красного знамени. А когда работал в ГАИ, развозил по зоне посты, дежурил на этих постах. Объездил все населенные пункты и был даже возле реактора. Мыл машины после радиации. Я не липовый ликвидатор, но и не считаю, что делал уж что-то такое – с лопатой на крышу реактора не лазил, но деревни хоронил.
– Не боялись радиации?
– Нет. Радиация – невидимая опасность:). Ну взорвалась станция и взорвалась. Мы 26 апреля в футбол играли. Наш вратарь еще сказал, что «Радио Свобода» передала, что случилась катастрофа. Обсудили новость и пошли играть.
– Самая жуткая картина, которую вы видели в зоне?
– Самое жуткое – возвращаться в родную деревню спустя годы после того, как все оттуда уехали, и видеть запустение в тех местах, где ты рос. Идешь мимо домов, где осталась частичка твоей души, а они заброшены. Стоишь на лугу, где играл в футбол и хоккей, а там и луга то нет – все заросло. Без человека все быстро меняется…
Расскажу тебе историю. На насосной станции километрах в 30 от реактора и 10 от своей деревни работал знакомый. Смена длилась сутки. Он сидел 24 часа в небольшом домике без связи с внешним миром и следил за приборами. И выпало ему работать как раз 26 апреля 1986-го. Смена прошла, а за ним никто не приехал. Ну, а мужичок он советской закалки. Ответственный. С поста не мог уйти. И в итоге трое суток просидел. Когда реально достало, бросил все и пошел домой. Пришел в деревню, а там никого. Все разграблено, разбросано. Говорил, ощущение такое, будто началась война. Только убитых нигде не было. Он же не знал, что что-то взорвалось и всех эвакуировали. Бродил в шоке по округе, пока его милиционеры не подобрали.
А еще слышал, что одну деревню не выселяли две недели. Все вокруг вывезли, а про эту забыли. Представляешь? Две неделю люди жили, пили воду, кушали.
***
– Вы ведь в этом году создали свой частный клуб.
– С начала года функционирует ФК «Чисть». Раньше мы принадлежали «Забудова-строй», но от одного спонсора тяжело зависеть. Тем более в конце прошлого года мне сказали, что не смогут формировать бюджет в том же объеме. И бывший генеральный директор предприятия Иосиф Русак сказал: «Коля, ну ты ж такой пробивной хлопец! Почему не сделаешь футбольный клуб? Будешь хоть понимать, для чего ищешь деньги». Я подумал и решил попробовать «пожить» самостоятельно. Правда, искать спонсоров сложно. Не скажу, что помогают охотно, но дают денюжку. Кто 500 рублей, кто – тысячу. Мы поздно открылись, поэтому переговоры идут даже сейчас.
– Какой бюджет у клуба?
– Написал 600 миллионов. Это 60 тысяч новыми.
– Город дает какие-то деньги?
– Нет. Да и я к этому не стремлюсь. Даже не хожу просить. У нас все будет хорошо. Всегда говорил руководителям района: там где я, там футбол будет.