Кнырович: Сколько стоит «переключение» Беларуси к Европе

Беларусы – нация европейская. Русь (Россия) «братской» стала всего 230 лет назад и, глядя на происходящие там события, которые иначе как массовым помешательством не назовёшь, очень хочется надеяться на то, что период этого «братства» всё-таки конечен. И хотелось бы – в самом обозримом будущем.

Однако у всего есть цена. Распад СССР когда-то обошёлся Беларуси падением ВВП на 40% и откровенным обнищанием населения, что и вызвало приход к власти Александра Лукашенко. Как же будет в этот раз? Какова цена «переключения» Беларуси от России к ЕС, если оно вдруг случится?

Ответ есть. Падение экономики (ВВП) – на 3,9%, расходов населения – на 8,4%, расходов общественного сектора (в том числе медицина, образование) – на 24,3%, а также возможное падение производства на 6% и обесценивание национальной валюты до 12%.





Условия 3-го сценария модели предполагают, что желание Беларуси строить партнёрские отношения с ЕС вызовет явное недовольство Кремля, что в экономической плоскости будет означать увеличение расходов на энергоносители до европейского уровня, появление таможенных пошлин (и иных платежей) при ввозе товаров из Беларуси в Россию с одновременным снижением торговых барьеров на пути в страны ЕС. Как и в любой расчётной модели, иные внешние обстоятельства приняты за стабильные – как константы.

Такое изменение правил игры для беларусской экономики крепко ударит по отраслям, напрямую завязанным на цены углеводородов: нефтепереработке, производству удобрений и строительных материалов. Их ожидает кризис и переопределение собственного будущего. Это означает, например, что нашим нефтезаводам явно понадобятся иные собственники, что у «Гродно Азота» пропадёт ценовое преимущество перед европейскими производителями, что модернизированные, но уже устаревшие цементные заводы, вполне возможно, уйдут в банкротство.

Некоторые проблемы ожидают и беларусское сельское хозяйство.

Но будут и победители, выигравшие от переключения.

Предполагается, что это сектора деревообработки (в том числе производители мебели), текстильная промышленность, производители оборудования и некоторые другие.



Хорошие новости: пяти лет достаточно и существенной безработицы не предвидится. В указанных проблемных отраслях трудится не более 2,5% занятых в экономике, хотя для них, конечно, нужно предусмотреть компенсационные меры.

Реализация подобного сценария несёт и неописанные в модели риски срочного взыскания Россией долгов, накопленных Беларусью. Общая сумма с учётом банковских структур, где Россия играет первую скрипку, явно больше $10 млрд, и эти деньги придётся чем-то замещать. Но и тут нас настигает вторая хорошая новость: уровень внешнего долга Беларуси невелик, менее 30% от ВВП, и при условии проведения реформ мы кредитоспособны – после, разумеется, решения всех проблем с предыдущими кредиторами.

И вопрос не только в этих $10+ млрд, но и в необходимости привлечения дополнительных кредитов в размере (вдохните) от 7,5% до 18,0% сегодняшнего ВВП страны, что, учитывая текущий слабый доллар, ставит задачу поиска ещё до $16 млрд кредитных ресурсов.

Глядя на такие цифры и на вполне предсказуемые негативные последствия (на первом этапе), рождается вопрос: а стоит ли вообще всё это затевать? Стоит. Более того, у нас иного пути фактически нет.

За последние 10 лет экономика Литвы прибавила (в любимом мною показателе – ВВП по паритету покупательской способности в пересчёте на стабильный доллар 2021 года) 40%, Польша – 55%. Беларусь же фактически осталась на месте – рост (по данному показателю) составил всего 9,3%. Оцените разницу. И это не случайность, не изгиб статистики или влияние санкций. Это честный результат выбранной неэффективной модели развития экономики.

Если бы 2014 год Беларусь встречала, будучи в партнёрских отношениях с ЕС (не надо туда сразу входить), то размер экономики Беларуси сейчас был бы в полтора раза больше (при тех же ценах – расчёт-то по паритету). И если не предпринять осознанных мер по реформированию, то перспективы на любом горизонте – что 5 лет, что 10, что 50 – будут ровно такими же: едва заметный рост экономики, в 4–5 раз медленнее, чем у наших соседей.



Теоретически, можно. Кыргызстан сейчас проделывает примерно такой фокус. Находясь в ЕАЭС и пользуясь всеми благами единого таможенного пространства, страна с 2016 года пользуется особым режимом (GSP+) торговли с ЕС, что позволяет ввозить большую часть товаров фактически беспошлинно. И Армения, также находясь в ЕАЭС, активно развивает сотрудничество с ЕС.

Позволит ли Кремль Минску играть на два фронта? Развивать отношения с ЕС, не теряя беспошлинного доступа на российский рынок и льготных цен на газ? Сегодня – нет. Беларусь при Лукашенко – самый преданный друг Кремля, и любые поползновения в другую сторону воспринимаются крайне ревностно, болезненно. Но ситуация у самого Кремля нестабильна. Экономический кризис уже начался, а военной победы, ради которой всё это и затевалось, не видно на горизонте.

Будущее Беларуси многовариантно, и работа, проделанная экономистами по представлению конкретного возможного сценария и «цены переключения», крайне важна. Выбор между Россией и ЕС для Беларуси с экономической точки зрения – это выбор между гарантированной бедностью и возможностью стать на путь ускоренного догоняющего развития. Идти, бежать по нему, безусловно, придётся самим. Но перспектив значительно больше.