Лукашенко снова озаботился работой колхозов
Александр Лукашенко снова сокрушается в связи с проблемами в колхозах: по его словам, там не хватает людей, низкая дисциплина, плохие руководители и вечные убытки. Такие претензии звучат из года в год уже около 30 лет — вместе с обещаниями навести порядок и наконец-то «поднять деревню». Однако, несмотря на постоянные бюджетные вливания и особое внимание со стороны властей, сельское хозяйство так и остается хронически убыточным. Почему проблему никак не могут решить и в чем ее реальные причины, «Зеркалу» объяснил старший научный сотрудник BEROC экономист Дмитрий Крук.
Александр Лукашенко на совещании с чиновниками 3 февраля в очередной раз озадачился проблемами в работе колхозов и сельхозпредприятий, потребовав от их руководителей «делать то, что должен делать каждый человек»:
— Людей не хватает, люди плохие. Пьют. Да, пьют. А если вы им зарплату не платите? Они у пенсионеров там этот сахар покупают, самогон делают и напиваются. А где руководитель хозяйства? Я вам тысячу раз говорил, что у меня был опыт работы в таком хозяйстве. И для того чтобы «такие-сякие люди» за тобой шли, ты должен идти впереди, — заявил политик.
{banner_300x300_news_2}
Хроническая убыточность сельского хозяйства, несмотря на постоянные бюджетные вливания и особое внимание со стороны Александра Лукашенко, никак не разрешается на протяжении вот уже трех десятков лет. Высокопоставленные чиновники во главе с политиком раз за разом якобы находят и придумывают различные пути решения этой проблемы, но, как видно, они не дают результата.
Тому есть несколько масштабных системных причин, объясняет экономист Дмитрий Крук.
Первая из особенностей, которая не дает колхозам подняться с колен, — это общая ценовая среда для сельхозпредприятий. Аналитик объясняет: чтобы сделать более прибыльной пищевую промышленность, государство жертвует финансовым состоянием самого «приземленного» звена — хозяйств, которые выращивают сельхозтовары. Цены на мясо, молоко и другую сельхозпродукцию властями устанавливаются так, что основную прибыль получает не сельское хозяйство, а переработка — мясокомбинаты, молочные заводы. А сельхозпредприятия вынуждены продавать им свою продукцию по низким ценам, из-за чего аграриям тяжело или даже невозможно зарабатывать.
Правительство рассматривает всю цепочку производства продуктов питания как единый комплекс. И именно сельское хозяйство в нем назначили центром убытков, которые на себя берет бюджет.
Это, по словам экономиста, порождает искаженную систему управления хозяйствами. Ведь они, с одной стороны, заранее знают, что не смогут заработать, с другой — убеждены, что всегда могут рассчитывать на господдержку. При таком положении дел у колхозов (точнее, их руководства) нет стимулов стремиться к прибыльности — наоборот, им выгоднее показывать свои финансовые проблемы, чтобы рассчитывать на поддержку со стороны бюджета. От выхода в прибыль же хозяйства не получают никакой выгоды.
— Поэтому стимула особо бороться за прибыльность нет. Ты будешь себя лучше чувствовать, то есть будешь распоряжаться бóльшим бюджетом, если будешь убыточным, как это ни парадоксально звучит, — говорит Дмитрий Крук. — В этом случае надо лишь вынести идеологическую накачку о том, какой ты плохой, но с большой вероятностью ты получишь деньги и сможешь ими распоряжаться.
Как отдельную причину экономист выделяет политическое решение, также принятое еще в 1990-е годы, делать ставку на государственную форму собственности в сельском хозяйстве. Свыше 90% земли находится во владении государственных сельхозпредприятий (если исключить огороды обычных людей).
— Такая принципиальная ставка на государственную форму собственности делает сельское хозяйство объектом манипулирования, объектом таких больших «ходов» в правительственных планах, — объясняет Дмитрий Крук. — То есть именно благодаря тому, что там тотально доминирует государственная собственность, они [власти] могут рассматривать сельское хозяйство как центр убытков, перемещая центр прибыли в другую отрасль: «все равно это принадлежит нам».
Этот же перекос, а именно небольшая доля частного бизнеса в сельском хозяйстве, не позволяет увидеть альтернативную модель управления как перспективную, считает эксперт. Отрасль просто идет проторенной дорожкой, проложенной еще во времена Советского Союза, постоянно повторяя одни и те же ошибки и обходя стороной развитие и инновации, которые активно внедряются во многих странах.
— Инновации в сельском хозяйстве в мире сейчас очень бурно развиваются. Это одна из инновационных отраслей, а наше сельское хозяйство как-то зачастую обминают стороной. У нас все инновации сводятся к покупке нового комбайна или трактора. Насколько понимаю, здесь мы очень сильно отстаем от передовых тенденций. И к этому ведет административно закрепленный приоритет госсобственности, — считает Дмитрий Крук.
Третий элемент общей проблемы, по мнению аналитика, выходит за рамки самой отрасли. Он заключается в процессе урбанизации Беларуси. Сельская местность постоянно и довольно быстро теряет население, особенно молодое. Это значит, что там исчерпывается человеческий капитал, а с ним и качество умений в сельском хозяйстве.
— Это накладывается на первые два условия, а также на то, что в колхозе зарплаты будут небольшими, поскольку хроническое безденежье, хроническая низкая прибыль, а главным стимулом председателя колхоза будет публичная порка или что-нибудь в этом роде. Все это порождает замкнутый круг, — рассуждает Дмитрий Крук. — И этот бесконечный цикл постоянно повторяется. С ним все время борются, вливая туда деньги и говоря о том, что мы этот замкнутый круг в какой-то момент разорвем. Но вот уже 30 лет он все не разрывается — воз и ныне там.
Многолетние разборы полетов так и не сделали сельское хозяйство прибыльным
Александр Лукашенко на совещании с чиновниками 3 февраля в очередной раз озадачился проблемами в работе колхозов и сельхозпредприятий, потребовав от их руководителей «делать то, что должен делать каждый человек»:
— Людей не хватает, люди плохие. Пьют. Да, пьют. А если вы им зарплату не платите? Они у пенсионеров там этот сахар покупают, самогон делают и напиваются. А где руководитель хозяйства? Я вам тысячу раз говорил, что у меня был опыт работы в таком хозяйстве. И для того чтобы «такие-сякие люди» за тобой шли, ты должен идти впереди, — заявил политик.
{banner_300x300_news_2}
Хроническая убыточность сельского хозяйства, несмотря на постоянные бюджетные вливания и особое внимание со стороны Александра Лукашенко, никак не разрешается на протяжении вот уже трех десятков лет. Высокопоставленные чиновники во главе с политиком раз за разом якобы находят и придумывают различные пути решения этой проблемы, но, как видно, они не дают результата.
Тому есть несколько масштабных системных причин, объясняет экономист Дмитрий Крук.
Работать в плюс невыгодно
Первая из особенностей, которая не дает колхозам подняться с колен, — это общая ценовая среда для сельхозпредприятий. Аналитик объясняет: чтобы сделать более прибыльной пищевую промышленность, государство жертвует финансовым состоянием самого «приземленного» звена — хозяйств, которые выращивают сельхозтовары. Цены на мясо, молоко и другую сельхозпродукцию властями устанавливаются так, что основную прибыль получает не сельское хозяйство, а переработка — мясокомбинаты, молочные заводы. А сельхозпредприятия вынуждены продавать им свою продукцию по низким ценам, из-за чего аграриям тяжело или даже невозможно зарабатывать.
Правительство рассматривает всю цепочку производства продуктов питания как единый комплекс. И именно сельское хозяйство в нем назначили центром убытков, которые на себя берет бюджет.
Это, по словам экономиста, порождает искаженную систему управления хозяйствами. Ведь они, с одной стороны, заранее знают, что не смогут заработать, с другой — убеждены, что всегда могут рассчитывать на господдержку. При таком положении дел у колхозов (точнее, их руководства) нет стимулов стремиться к прибыльности — наоборот, им выгоднее показывать свои финансовые проблемы, чтобы рассчитывать на поддержку со стороны бюджета. От выхода в прибыль же хозяйства не получают никакой выгоды.
— Поэтому стимула особо бороться за прибыльность нет. Ты будешь себя лучше чувствовать, то есть будешь распоряжаться бóльшим бюджетом, если будешь убыточным, как это ни парадоксально звучит, — говорит Дмитрий Крук. — В этом случае надо лишь вынести идеологическую накачку о том, какой ты плохой, но с большой вероятностью ты получишь деньги и сможешь ими распоряжаться.
Ставка на госсобственность лишила сельское хозяйство стимулов к развитию
Как отдельную причину экономист выделяет политическое решение, также принятое еще в 1990-е годы, делать ставку на государственную форму собственности в сельском хозяйстве. Свыше 90% земли находится во владении государственных сельхозпредприятий (если исключить огороды обычных людей).
— Такая принципиальная ставка на государственную форму собственности делает сельское хозяйство объектом манипулирования, объектом таких больших «ходов» в правительственных планах, — объясняет Дмитрий Крук. — То есть именно благодаря тому, что там тотально доминирует государственная собственность, они [власти] могут рассматривать сельское хозяйство как центр убытков, перемещая центр прибыли в другую отрасль: «все равно это принадлежит нам».
Этот же перекос, а именно небольшая доля частного бизнеса в сельском хозяйстве, не позволяет увидеть альтернативную модель управления как перспективную, считает эксперт. Отрасль просто идет проторенной дорожкой, проложенной еще во времена Советского Союза, постоянно повторяя одни и те же ошибки и обходя стороной развитие и инновации, которые активно внедряются во многих странах.
— Инновации в сельском хозяйстве в мире сейчас очень бурно развиваются. Это одна из инновационных отраслей, а наше сельское хозяйство как-то зачастую обминают стороной. У нас все инновации сводятся к покупке нового комбайна или трактора. Насколько понимаю, здесь мы очень сильно отстаем от передовых тенденций. И к этому ведет административно закрепленный приоритет госсобственности, — считает Дмитрий Крук.
Пустеющие деревни и кадровый кризис
Третий элемент общей проблемы, по мнению аналитика, выходит за рамки самой отрасли. Он заключается в процессе урбанизации Беларуси. Сельская местность постоянно и довольно быстро теряет население, особенно молодое. Это значит, что там исчерпывается человеческий капитал, а с ним и качество умений в сельском хозяйстве.
— Это накладывается на первые два условия, а также на то, что в колхозе зарплаты будут небольшими, поскольку хроническое безденежье, хроническая низкая прибыль, а главным стимулом председателя колхоза будет публичная порка или что-нибудь в этом роде. Все это порождает замкнутый круг, — рассуждает Дмитрий Крук. — И этот бесконечный цикл постоянно повторяется. С ним все время борются, вливая туда деньги и говоря о том, что мы этот замкнутый круг в какой-то момент разорвем. Но вот уже 30 лет он все не разрывается — воз и ныне там.