Пытка «копейкой». Сколько еще будут расти цены на топливо?

Если какой-то урок из новейшей истории и был успешно усвоен белорусскими властями, так это вопрос топливного ценообразования.

После акций «СТОП бензин» в 2011 году, стоимость бензина и дизельного топлива росла по чуть-чуть, а в последние два года этот процесс и вовсе трансформировался в «копеечную» стратегию.

В итоге в 2019 году цены на автомобильное топливо в Беларуси менялись 28 раз, а в 2020 году -—16. На конец апреля в 2021 году повышение произошло 12 раз, то есть прибавка в стоимости уже составила 7%.

В свою очередь, заместитель председателя концерна «Белнефтехим» Светлана Гурина сказала, что цены на автомобильное топливо планируют поднять еще на 5-6% до конца года (при сохранении нынешнего курса рубля и цен на нефть). В таком случае стоимость 1 литра АИ-95 приблизится в 2 рублям.

Много это или мало? Удастся ли концерну удержаться в намеченных рамках? И главное: есть ли предел у этой пытки «копейкой»? Мы поговорили с экспертом в области энергетики, нефтехимической промышленности и приватизации, экономическим обозревателем портала «Белрынок» Татьяной Манёнок.

— Цены на топливо в нашей стране — как мы пришли к ним?

— Для начала вводные данные. Беларусь — страна, практически в полном объеме импортирующая нефть. Мы добываем 1,71 млн тонн нефти в год, тогда как заводы сейчас перерабатывают 18 млн, а потенциально способны переработать до 24 млн тонн. Внутренний рынок потребляет 5-6 млн тонн нефтепродуктов. На рынке топлива у нас не рыночное ценообразование, а административное, но с учетом ряда факторов.

Первый фактор — цена нефти.

На сегодняшний день мы платим порядка 90% ее рыночной стоимости, и колебания цены нефти на мировом рынке не может не влиять на цену итогового продукта в виде топлива. Только за первый квартал 2021 года цена нефти выросла на 21% — с 41,7 доллара до 65,6 доллара за баррель.

Если условно спроецировать график роста цен на нефть на график темпов роста цен на топливо, мы увидим, что цена на топливо в таком же размере не повысилась.

Второй фактор — колебания курсов валют.

Нефтяники покупают нефть за доллары, поэтому фактор курса рубля к доллару тоже играет не последнюю роль. Если сравнить стоимость бензина в апреле этого года, то на 14 апреля он стоил 1,80 рубля или 0,68 доллара. А в первом квартале 2020 года этот же бензин стоил 0,76 доллара за литр. Так что в долларовом эквиваленте произошло даже снижение стоимости топлива. А если учесть, что курс национальной валюты сдерживается в административном порядке, то цена получается еще ниже.

Третий фактор — необходимость выдержать баланс прибыли и убытков НПЗ.

Еще два года назад на мировых рынках была совершенно другая конъюнктура, поставки в другие страны приносили нашим НПЗ хорошую маржу, поэтому за счет экспорта нефтепродуктов заводы практически содержали и субсидировали внутренний рынок с его «социальными» ценами.

Сейчас ситуация на экспортных рынках изменилась: в прошлом году из-за ковида упал спрос на топливо, следовательно, упала и цена нефти и нефтепродуктов. На сегодня сектор нефтепереработки работает с минимальной маржой — порядка 3%. Зарабатывать на экспорте теперь не так уж и просто, хотя нефтяной сектор прилагает к этому все усилия. Пока это удается делать на сопредельных рынках – прежде всего, в Украине. Тем не менее субсидировать внутренний топливный рынок нефтяникам очень сложно.

Четвертый фактор — надо оставаться привлекательными по сравнению с соседями.

Привлекательность белорусского топливного рынка, в том числе важна, чтобы перевозчики, следующие транзитом через нашу страну, «голосовали рублем» в пользу наших АЗС. В каждом литре проданного топлива заложены акцизы. Это доходная статья бюджета, так что, чем больше объем потребления топлива, тем больше поступлений в бюджет.

Пятый фактор — не допустить социального напряжения.

Здесь все понятно. Ситуация в стране слишком напряженная, чтобы резким повышением цены на топливо дополнительное возмущение.

— Правительству приходится балансировать между интересами заводов, потребителей и интересами бюджета. Плюс учитывать все остальные факторы. Так и появилась «копеечная» тактика повышения цен на топливо: как они заявляют, для адаптации потребителя к ценам и сглаживания пиков как взлета, так и падения мировых цен на нефть, — отмечает Татьяна Маненок.

— Какие перспективы с ценами на топливо?

— В концерне заявили, что, если не изменится ситуация и курс рубля, то до конца года цена топлива вырастет еще на 5-6%. Но цена на нефть растет (есть мнение, что она может достичь 70 долларов за баррель), курс не стоит на месте, инфляция дает о себе знать. Так что, невзирая на все старания правительства, повышение неизбежно, — предполагает наш собеседник.

— А предприятия-экспортеры, будучи гарантами цен для внутреннего рынка, уверенно себя чувствуют?

— С экспортом ситуация усложнилась, но предприятия демонстрируют гибкость и расторопность. Причем нашим заводам интересны именно сопредельные страны, так как поставки через порты низкомаржинальные.

Например, Мозырский завод неплохо работает на украинском рынке, поставляя туда светлые нефтепродукты — дизтопливо, бензины. Ранее руководство предприятия говорило, что им удалось заключить контракты на 2021 год с украинскими покупателями с учетом даже эффекта налогового маневра — это достаточно выгодные условия.

Заводы пытаются выходить на рынок с новой продукцией — тот же битум для украинских предприятий в дорожном строительстве.

К примеру, в первые два месяца 2021 года в 6,2 раза (по сравнению с первыми двумя месяцами 2020-го) выросли поставки в Россию, — отмечает Татьяна Маненок.

— Санкции могут спровоцировать рост цен внутри страны?

— В санкционный список пока попало только ОАО «Нафтан», — говорит эксперт. — И уже был период, когда этот завод жил с санкциями. Тогда предприятие не без труда, но адаптировалось к новым условиям. Были проблемы с расчетами в долларах, потом завод перешел на расчеты в евро. Так что тут еще имеет значение, поддержит ли ЕС такие санкции. В любом случае, не исключаю, что найдутся схемы, чтобы минимизировать влияние санкций.

Но главные трудности возникнут с импортом технологического оборудования. Сейчас заводы завершают модернизацию, пусконаладочные работы идут с участием зарубежных специалистов. Если санкции будут продолжены, это будет проблематично. Потому что собственных технологий в данном направлении в Беларуси, как и в России, нет.

— А риск недопоставок сырья со стороны российских партнеров может повлиять на ситуацию с ценами?



— Однако на данный момент рано что-то прогнозировать, — рассуждает Татьяна Манёнок. — Остаются открытыми вопросы действительно ли поставки будут ограничены, какими компаниями и в каком объеме. Во-вторых, неизвестно, как произойдет перераспределение поставляемых объемов нефти между двумя белорусскими предприятиями — Мозырским и Новополоцким НПЗ. В-третьих, сколько может продлиться такое ограничение. D прошлом году у нас уже была ситуация, когда около трех месяцев российская нефть не поступала на наши НПЗ, а производство не остановилось. Но даже при самом негативном исходе формула ценообразования топлива внутри страны вряд ли изменится: потому что необходимость балансировать между интересами всех участников рынка никуда не исчезнет.

— Если не принимать во внимание административный ресурс, какие цены сформировал бы свободный рынок?

Для понимания свободного ценообразования, стоит посмотреть на ситуацию на украинском рынке, уверена Татьяна:

— У Украины тоже нет крупных залежей нефти, правда, она импортирует преимущественно готовые нефтепродукты. Ранее представители Белнефтехима говорили, что после завершения налогового маневра цена топлива на белорусском рынке будет приближена к цене украинской. Потом, правда, обещали держать уровень цен ниже за счет внутренних возможностей.

— Рано или поздно мы перейдем на рыночный подход в ценообразовании топливного сектора?

— Никто не знает, что будет в дальнейшем. Ясно, что к 2024 году в России завершится налоговый маневр, и мы будем покупать нефть по мировым ценам.

Но последние новости говорят о том, что в рамках интеграции с Россией будет предпринята попытка сближения налоговых систем. Это, как ожидает белорусская сторона, снова даст нам определенные нефтяные преференции. С другой стороны, сложно представить, что значит унификация налоговой политики в нефтяной сфере. Здесь очень много вопросов.

И самый непредсказуемый фактор: социальное напряжение. Есть ли некая черта в сознании людей?

Конкретной цифры нет. Все зависит от экономической ситуации и общего благосостояния людей. Власть это понимает, и пытается за счет кредитов и господдержки предприятий не допустить падения уровня жизни населения. И сдерживание цен на топливо — в этом же русле.